Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Кушайте водочку на здоровье, господа хорошие. Славная водка. Атаман вдруг схватил целовальника за грудки: — Говорят, ты ее водой разбавляешь, кабацкая теребень?! — Что ты, что ты, господине, — целовальник испуганно замахал руками. Иван вдруг перехватил его взгляд — пристальный и цепкий, — направленный на Прохора, выходящего с Галдяем на плече. Ага… — Долго пить не буду, — сразу же предостерег Иван. — И не потому, что не хочу вас уважить, — дела. — У всех дела, Иване! — расхохотался Михайла. — Вот, ты думаешь, почему я пью? Оттого что скучно! Эх, сейчас бы войну какую-нибудь, да на лихом коне, да с сабелькой! А, атаман? — Похоже, он спит уже, — Иван покосился на поникшую голову атамана. — Вот вам еще водочка, господине, — юркий целовальник поставил на стол глиняный штоф и, нагнувшись к уху Ивана, тихо спросил: — Девочек не желаете? — Умм… Не сегодня. Сегодня водки! — Понял! Немного выпив, Иван вдруг улыбнулся, только теперь оценив всю задумку Овдеева. Ну, конечно же, не могло такого быть, чтобы целовальники и прочая кабацкая теребень не знали бы в лицо приказных из той чети Земского двора, что непосредственно занималась уличными разбоями, кражами и прочей водочно-торговой мелочью. Конечно же, их здесь хорошо знали. А вот Ивана, Прохора, Митьку и уж тем более Галдяя — нет! На том, видно и строил свои расчеты хитрый Овдеев. Молодец. Что и сказать — молодец. Нет, в самом деле… — Капусточки не угодно ли? Снова целовальник! Ох, не зря он так настойчиво пристает. Вот, сейчас снова выпивку притащит. Иван не пил, пригублял, а потому, принюхавшись, сразу отметил для себя резкий запах принесенного целовальником напитка — ну, ясное дело, перевар да еще с какой-нибудь дурь-травой — зельем. — Ну, пора мне, — шумно попрощавшись с Михайлой, Иван, покачиваясь и глупо ухмыляясь, направился к выходу. У самой двери остановился, подав знак своим… и почувствовал, как двое невесть откуда взявшихся парней взяли его под руки: — Домой сведем, брате! — Пустите! — пьяно дернулся молодой человек. — Сам дойду. — Не, господине, доведем! — Парни ухмыльнулись и, оглянувшись по сторонам, живо потащили Ивана в темный проулок… Опа! Затащив, один сразу рванул кафтан, другой — пояс… Ему-то Иван и зарядил от всей души промеж глаз, как когда-то учил Прохор. Впечатавшись спиною в забор, тать изумленно выкатил глаза. Второй тут же выхватил из-за голенища ножик, блеснувший в свете луны волчьим недобрым глазом, и молча выбросил руку вперед — Иван едва успел пригнуться и крикнуть: — Митька, стреляй! Да, на кулаки, собственные и Прохора, тут надежда была малой, — слишком уж стремительно все происходило. Юноша упал лицом в траву… И тут грянул выстрел. Митрий не промахнулся, хоть и темно было, и целился, считай, наугад, — крепкая пуля отбросила в темноту схватившегося за грудь лиходея. Другого утихомирил подбежавший Прохор, хватил разок кулачищем, второго удара не потребовалось. — Молодцы, — поднявшись, похвалил Иван. — Как там Галдяй, не замерзнет? — Не. Мы его в траву положили, да и ночь теплая. Нагнувшись, Прохор потрогал шею подстреленного и уважительно шмыгнул носом: — Наповал. И впрямь — молодец Митька! — Не он бы — точно б отведал ножичка, — тихонько засмеялся Иван. — Не думал я, что они так обнаглеют — прямо у самого кабака начали. Нахалюги. |