Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Тот самый… — Да придет ли он к нам, худородным?! — Позовем, а уж придет не придет — его дело. Думаю, что придет, — знаешь, какой славный человек молодой князь? Рода знатнейшего — только подумать, из Рюриковичей! — а нраву доброго, простого. Такие бы все были… — А не осерчает ли государь? — Василиска понизила голос. — Вдруг да донесет кто-нибудь, мол, Скопин-Шуйский у нас — дорогой гость? Иван громко расхохотался: — Ну да, делать нечего государю, как только об таких мелких людишках, как мы, думать. Туда же, нашлись бояре именитые… — А и не именитые, так, может, именитыми станем! — с неожиданной гордостью завила девушка. — Вдруг да возвеличит тебя государь, боярство пожалует? Вон, вся Москва шепчется, как он Нагих возвеличил. А кто такие Нагие по сравнению… да хоть с теми же Шуйскими, Голицыными, Куракиными? Голь-шмоль перекатная… ну, только что — царевы родичи. — Ага, — снова хохотнул Иван. — Гляди-ка, тащат меня за руки-ноги в боярство, а я, дурак такой, упираюсь! Ты б, Василиска, чем про боярство болтать, о посаженом отце поразмыслила. Кого звать-то? — Спросил… — обиженно дернулась девушка. — У меня знакомых стариков нету! А того же Овдеева в посаженые пригласить, так еще, не дай Бог, обидится — скажет, совсем за старичье посчитали. — Да, — подумав, согласился Иван. — Это может быть. Кого б позвать-то? Эх, Ртищев, Ртищев! Не вовремя ты умер, Андрей Петрович! — Послушай-ка, — Василиска вскинула брови. — А у Ртищева никаких подходящих родичей не было? Ну, там, брат, сват, на худой конец — дядюшка? Юноша вздохнул: — Одинокий он был, вдовец. А детушки в лихоманке сгинули, еще маленькими… Встав, Иван подошел к окну, всмотрелся: на улице моросил дождь. Ну и денек, заложило, едва из церкви вернулись. Вот тебе и все воскресенье — а ведь собирались на торг, прицениться к продуктам — на свадьбу. — Вообще-то, задумка твоя неплоха, — обернувшись, юноша улыбнулся. — Вернее, не так плоха, как поначалу кажется, еще верней — довольно-таки хороша. Был бы еще у Ртищева кто-нибудь… Постой-постой… Вроде бы у него брат имелся… Гермоген. Правда, Андрей Петрович о нем упоминал мало, я вот даже думал — не в ссоре ли они часом? А на похоронах Гермоген был — представительный такой, весь из себя седой. — Не монах? — Нет… Ртищев говорил — художник, парсуны пишет. — Вот к нему и сходи! И на свадьбе посаженый отец будет, и Ртищева Андрея Петровича лишний раз добром вспомним. — Эх, Василиска, — усевшись рядом с суженой, Иван притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы. — Умная ты у меня. Умная. Девушка рассмеялась: — Так это только вы, мужчины, всех дев глупыми считаете! Запрете в теремах — сидите, мол, дуры… А ну-ко, тебя в тереме запереть? Да чтоб сидел неотрывно, да безо всякой службы? Иван аж плечами передернул, представив. Поежился: — Брр! А Василиска наставительно постучала его пальцем по лбу: — Вот то-то! К Гермогену Ртищеву отправились вдвоем с Митькой. Парень все ж был начитан, образован, точнее, самообразован, если не считать недолгого, увы, периода учебы в Сорбонне, и должен был произвести на Гермогена вполне благоприятное впечатление, как, собственно, и сам Иван. Прохора решили не брать, да он и не особо напрашивался, живо свалив на Кузнецкую, к зазнобушке Марье. |