Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Они повалились прямо на ветки, Игла с жаром принялась целовать юношу, срывая с него одежду, прижимаясь со всем жаром молодого и гибкого тела… — А теперь — пей! — Когда Иван утомленно раскинулся на ветвях, девушка принесла котелок поближе, зачерпнула березовым туесом приятно пахнущий ягодами извар, погладила юношу по груди. — Пей… Иван приподнялся на локте, выпил и снова лег, быстро проваливаясь в глубокий и крепкий сон. А когда проснулся… Когда проснулся, увидел над собой страшную толстогубую морду! Дернулся — и не смог шевельнуть ни рукой, ни ногой — они были крепко привязаны к вбитым в землю колышкам. — И впрямь красавчик, — обернувшись, ухмыльнулась морда. Господи! Это была женщина! Огромная дебелая баба с морщинистым страшным лицом и властным взором. Под мужским кафтаном явственно угадывалась огромная грудь, за поясом торчал узкий кинжал в затейливо украшенных ножнах. Разбойница! Лиходейка! А Настька-то, Игла, какова? Ведь подсыпала ж таки зелье, заразища! Нет, это не Настька заразища, это он сам хорош, ворона. Прельстился девкой — вот тебе результат. Интересно, чего этой бабище от него надо? Зачем связали-то? — Сейчас пытать тебя буду, соколик, — буднично, как ни в чем не бывало, пояснила разбойница, похотливо погладив голую грудь юноши сильной шершавой рукою. — Пытать? Но зачем? — удивился Иван. — А ни за чем, — бабища засмеялась. — Просто так, для души. Верно, Настька? — Верно, бабуся! — Игла — вон она, тут как тут, змеища — нехорошо засмеялась. — Ты не ори, — вытащив из ножен кинжал, посоветовала лиходейка. — Иначе первым делом язык отрежу. И не дергайся — узлы крепкие, а место глухое, да и у ручья — наши. Ну, с чего начнем, Иголка? Кожу снимать иль вены потянем? Иль — кое-что отрежем? — Хм… — Девчонка с хищным прищуром оглядела беспомощного парня. — Давай-ко, бабушка, не торопясь подумаем. — Хорошо, — неожиданно покладисто согласилась бабка. — Думай. А я пока посплю — ночка-то, чай, бессонной была… никакого теперь довольства. Да, а ты пошто мешкала-то? Я когда куковала? — Да он ведь, ирод, никак не хотел отвар пить! Уж как уговаривала… почти до утра… — Смотри у меня, живо плети отведаешь! — погрозила старуха и, грузно поднявшись, отошла. Иван повернул голову и увидел, как к разбойнице тут же подбежали несколько татей в армяках на голое тело, с рогатинами. — Матушка атаманша, дозорные говорят — люди какие-то скачут! — Что за люди? Обоз? — Не… вроде без телег. И все оружны. — Оружны, говоришь? И далеко скачут? — У Лютова… — Ну, и пущай себе скачут, — подумав, заключила разбойница. — От нас — пять верст, дорога там прямая, не помешают. А нападать на них не будем. Раз уж они оружны да, может, и пусты, эвон, как этот. Подождем обоза. Иван даже не ругал себя — зачем? Некогда ругать, поругать и потом можно, а сейчас надо думать, как выбраться. Старуха-то, похоже, упырь, не хуже чертольского ошкуя! Ишь — пытать! — Что зенки вылупил? — подойдя ближе, нагло осведомилась Настька Игла. — Красивая ты дева, — через силу улыбнулся пленник. — Нет, ей-богу, красивая… И ночь мне чертовски понравилась… жаль, маловато. — Ишь, — девчонка ухмыльнулась, видно было, что слова Ивана ей пришлись по душе. На то и расчет был! И еще кое на что… — А пытать вы меня не сможете. — Юноша широко улыбнулся. |