Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
Прохор тут же пришел в себя, глотнул воздуха, выбирая удобный момент для удара. Н-на! Обманный выпад влево… Удар! Теперь — сразу же — вправо… И снова удар, на этот раз по лицу… Хороший такой, и-и-и… раз! Второго не потребовалось — коротко вскрикнув, соперник упал лицом в воду, подняв тучу брызг. Прохор тут же бросился к нему — как бы не захлебнулся, однако, соперник, похоже, оклемался сам… смыв с лица кровь, обернулся с улыбкой: — Добрый удар! — На сегодня хватит, — подскочив, поспешно предупредил Афанасий. — Теперь уж на той неделе. Круглолицый снова ополоснул лицо: — Придешь? — Приду, — улыбнулся Прохор. — Кого искать‑то? — Михайлу-боярина спросишь. — Боярин? Ого! А я — Прохор. — Знаю… Удар покажешь? — Во! Всем мой удар нравится. Покажу, конечно… Не сильно ль зашиб? — Очень даже ничего. Погоди, в следующий раз отыграюсь… Черт! — Михаил хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл, ведь уезжаю скоро. Ну, ничего, приеду — встретимся. Пока же прощай! — Он протянул недавнему сопернику руку. — Благодарю за доставленное удовольствие. — Взаимно! — улыбнулся Прохор. А к берегу Яузы уже с криком бежали какие-то богато одетые люди, некоторые даже при саблях. — Княже! Князюшка! Вон ты где, сокол наш ясный! Не зашиб ли кто? — Ну, пошел я, — Михаил подмигнул Прохору. — Удачи! — И тебе того же… Прохор понаблюдал, как вертятся вокруг Михайлы прибежавшие людишки — ничуть не удивился, мало ли, кто сюда драться ходит? Может, и впрямь боярин какой? Или — князь. Оказалось, и вправду — князь. — Князь Михайло Скопин-Шуйский, — запоздало отрекомендовал ушедшего парня Афанасий. — Извини, друг, что сразу не предупредил — князь не разрешает, говорит, бой тогда будет нечестный. — Так вот и познакомился с князем, — допив квас, закончил свое повествование Прохор. — Хороший человек, скажу сразу. Иван покачал головой: — Допустим, допустим… А ты, Митька, что скажешь? Митрий растянул рот до ушей: — Завтра с утра за «Голым и небогатым человеком» иду! А случилось все так. В отличие от Прохора, Митьке повезло лишь после обедни, да и то, как сказать — повезло? Часа три прошатался около усадьбы Скопиных-Шуйских, да все зря: никто из усадьбы не выходил, не входил, вообще ворота не открывали — как тут чего вызнаешь? Ну, ясно — никак. Другой на Митькином месте так бы и рассудил да отправился бы в ближайшую корчму пить пиво, но только не Митрий. Он, правда, тоже отправился в корчму и взял там кружку пива, но не в личных целях, а по казенной служебной надобности — присмотреться ко всякого рода приходящим-заходящим. Корчма-то совсем недалеко от нужной усадебки оказалась. И там-то Митрий в конце концов и вызнал кое-что о князе Михайле. Оказывается, тот частенько захаживал в книжную лавку, располагавшуюся невдалеке, у замостья, и принадлежавшую какому-то немцу — то ли французу, то ли фрязину. Немец оказался стариком-греком по имени Феофил. Смуглый, с острым ястребиным носом и черными пронзительными глазами, Феофил был стар и сед. И очень любил книги. Как, впрочем, и Митрий. На том и сошлись — а другие в лавку и не заглядывали. Ух и книг там было — во множестве. Разные, в основном, конечно, печатные. У Митьки, едва только вошел, глаза разбежались. Одну спросил посмотреть, другую, третью… Бегло пролистнув «Азбуковник», просмотрел «Часослов», схватил Ивана Пересветова, глянул, бросил — попросил какие-нибудь светские повести… Заодно, словно бы между прочим, поинтересовался: давно ли захаживал князь Михаил Скопин-Шуйский? |