Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 308 – Андрей Посняков

Иван обернулся:

— Не скажете, есть ли здесь поблизости книжная лавка?

— Книжная лавка? Гм-гм… Вроде бы есть что-то такое у церкви Святой Катерины.

— Да-да, там есть скрипторий, вернее, был когда-то… А теперь…

— Нет, не типография. Типография в Кане. А вам что за книги нужны, месье?

— Да любые… Подарок хочу сделать кузену-студенту.

— Так идите к церкви, не прогадаете. Во-он, видите, колокольня? Так вам туда.

— Спасибо, добрые люди, да хранит вас святой Этьен!

У церкви Святой Катерины, значит… Это плохо, что у церкви, — там до сих молится бежавший послушник Грегуар. По крайней мере, должен молиться, ну, если что, ребята проследят: Грегуар ведь их и видал-то всего один раз, и то мельком — во дворике аббатства Мон-Сен-Мишель, узнать не должен. Только бы не попались властям — подозрительные полуголые оборванцы! И только бы слова того общительного козопаса оказались правдой. Нет, говорил он, конечно, много всего, и больше — ругательного: про судейских, про ночную стражу, про чиновников… И про местного прево, конечно. Вернее, не столько про прево, сколько о его страсти к крепкой яблочной водке. Ох, и чего только не наслушались за ночь!

А вообще, козопас оказался человеком хорошим и не из пугливых, надо признать. Хотя, с другой-то стороны, чего ему бояться каких-то бродяг, имея рядом двух волкодавов? Вот и пустил на ночь к костру — какие-никакие, а все собеседники. Расстались вполне довольные друг другом. Чересчур общительный козопас получил собеседников, а те — куда больше: кусок козьего сыра, лепешку из пшеничной муки, сидр, отдых, просушку, ну и конечно же, информацию, она-то и была самым ценным.

Ага, вот и церковь Святой Катерины. Длинная, просторная, деревянная. А вот и колокольня — выстроена отдельно. Внизу — приземистая, вверху — не сказать, чтобы легкая, но… в общем, мощная. В такой можно вражескую осаду пересидеть.

Подойдя к паперти, Иван огляделся… Да где же они?

— Тут я, Иване! — высунувшись из-за кустов, помахал рукой Прохор.

Выглядел он настоящим бродягой — босой, в рваных штанах, с голой, поросшей светло-рыжим волосом грудью.

— Где? — подойдя, коротко спросил Иван.

— Там. Молится. — Прохор кивнул на церковь.

— Что-то уж больно долго… Точно — там?

— Там, там. Я только что заглядывал.

— Ну, сторожи дальше. — Иван задумчиво потер подбородок и вдруг озадаченно вскинул глаза. — А Митька где?

— К судейскому здешнему пошел… как его?

— К прево?

— Ну да, к нему. Ему, Митьке-то, вишь, милостыню хорошо подали — рубаху с козьей жилеткой себе прикупил и пошел к прево. Разузнаю, говорит, что там к чему… Заодно из дому выпровожу. Ну, как и договаривались…

— Надеюсь, в этом ему повезет, — усмехнулся юноша. — Пойду проведаю… Да, ежели что — знаешь, что с садовником делать…

— Сделаем… — Прохор вновь укрылся в кустах.

А Иван, ускоряя шаг, направился по неширокой улочке в сторону городской ратуши, к зданию судебных заседаний. Хороший городок Онфлер, красивый! Везде аккуратно подстриженные деревья, зеленые лужайки, цветы. Мощенные булыжником улочки чистые, словно выскобленные. Даже страшно ступить!

Итак, никаких грамот при себе у паломника нет — это друзья выяснили сразу, как только настигли беглеца у церкви. Прохор живо его прижал, а Митька тем временем ощупал одежду — не было ничего! Ни под рясой, ни в поясе — нигде.