Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 252 – Андрей Посняков

Собственно, по своим размерам комнаты ничем друг от друга не отличались, только что верхняя казалась несколько просторней за счет того, что в ней имелись две широкие кровати, а не шесть узких. Застекленные окна, обитые добротной тканью стены, небольшой круглый столик в углу — вполне уютно.

— И сколько мы будем должны? — еще раз уточнил Жан-Поль.

— Ой. — Катерина наморщила лоб. — Вам бы лучше переговорить с дядюшкой Шарлем. Сейчас я его позову, месье. Позвольте пройти?

Иван посторонился, пропуская девушку, и та вдруг на миг прижалась к нему всем телом, лукаво улыбнулась, спросив, из каких краев месье.

— Из дальних, мадемуазель, из очень и очень дальних.

— Ой, как здорово! — обрадованно воскликнула девушка. — Обожаю слушать о дальних краях! Вы мне расскажете, месье… к сожалению, не знаю вашего имени…

— Жан. Зовите меня месье Жан.

— А я, как вы, наверное, уже изволили заметить, — Катерина. Вот и познакомились. Помните, месье Жан, вы обещали мне рассказать.

Иван прижал руку к груди:

— Всенепременно, мадемуазель Катерина, всенепременно.

Она ушла, покачивая стройными бедрами, а Иван еще долго задумчиво смотрел прямо перед собой рассеянным затуманенным взором.

— Эй, дружище! — прямо перед его глазами помахал рукой Жан-Поль. — О чем ты шептался со служанкой? Нет-нет, можешь не говорить, только учти — здесь не только бенедиктинцы, но и иезуиты, так что лучше придержи язык, парень.

— Иезуиты? — Иван вскинул глаза. — Что ж ты раньше не предупредил?

— А ты и не спрашивал.

Расположившись, спустились вниз, в гостевую залу, где и сговорились с хозяином насчет комнат, вернее — насчет комнаты: попросту заплатили за шестерых, но поселились лишь вчетвером, предупредив дядюшку Шарля о том, чтобы больше никого к ним не подселял. Итак, самый простой вопрос — с жильем — был счастливо разрешен. Теперь нужно было заводить связи в аббатстве, что, естественно, требовало и времени, и расчета.

Жан-Поль предложил для начала, по примеру паломников, завтра подняться в аббатство, как раз к обедне. Помолиться, ну и заодно посмотреть да прикинуть, что тут к чему.

Так и порешили — ничего другого пока и невозможно было придумать, ну, разве что подробнейшим образом поговорить с трактирщиком и его племянницей Катериной, которая, кстати, так больше в этот день и не зашла — наверное, дядюшка загрузил работой.

Утро выдалось ненастным, дождливым. В закрытые ставни всю ночь колотил дождь, и неясно было — откуда же взялись тучи, ведь не далее как вчерашним вечером все было солнечно? Впрочем, здесь и море, и влага, и ветер — тучам собраться раз плюнуть. Вот как сейчас.

Накинув на плечи плащи, четверо друзей покинули постоялый двор и зашагали по скользким от влаги булыжникам. С обеих сторон улицы, в лавках, торговали иконами, крестиками и чем-то съестным, судя по запаху — пирожками с жареной рыбой по два денье за штуку. Прельстившись дешевизной, Митрий купил один — на двоих с Прохором, разломил пополам, протянул кулачнику:

— Кушай, Проша.

— А ничего! — пожевав, одобрительно кивнул тот. — Рыба вроде как на нашего леща или сазана похожа.

— Да, — согласился Митрий. — Что-то вроде.

— Вот проглоты! — обернувшись, нарочито укоризненно произнес Иван. — Вместо того чтоб проникнуться святостью, им жратву подавай.