Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Что ж, спасибо, идем. Постой! А овцы как же? — Да куда они денутся? С матушкой Агнессой договорились быстро — не только пообещав на несколько су больше, но и предварительно заплатив. Увидев перед собой деньги, матушка Агнесса резко подобрела и даже послала Жюля в погреб за сидром: — Испейте с дороги. — Вот спасибо, с удовольствием. А что, кроме вас в округе еще кто-нибудь овец держит? — Да держат… Сейчас вот только вспомню — кто. Три девушки, три сестрицы — Алисон, Агнет, Альма — сидели во дворе перед домом и деловито сучили пряжу. Каждая — на своей скамейке, у каждой — прялка с особым узором, не дай боже, какая не свою возьмет — скандалу не оберешься. Хотя, в общем-то, промеж собой дружно жили — после смерти родителей-то никого не осталось, вот и приходилось самим крутиться. Конечно, хорошо бы замуж за справных мужиков, да где их только найдешь, справных-то? Все какие-то никудышные попадаются, взять хоть Мишеля Боди, жестянщика… — Кажется, неплохой парень этот Мишель Боди, — задумчиво пробасила Агнет — сестрица младшая, коей не так давно исполнилось тридцать. Средняя сестра, Альма, была старше ее ровно на три года, а Алисон — на все пять. Все трое дородные, мосластые, сильные — и сена накосить, и с хозяйством управиться — все сами, работников не нанимали — это ж этим бездельникам да объедалам еще и платить надо! Всем удались сестры — и дородством, и статью, вот только на лицо… Глазки маленькие, щеки толстые, подбородки квадратом. Ну да с лица воды не пить — в женихах-то и по сю пору отбою не было — больно уж справное хозяйство сестрицы вели. Овец, правда, мало держали, больше коров, но и прядильщицами слыли знатными. Сядут, бывало, за прялки — никто не угонится, уж напрядут, так напрядут! Вот как сейчас… Заодно и женихов обсудят, косточки перемелют, нрава-то сестрицы были недоброго, про то вся округа знала. — Мишель Боди — неплохой парень? — с усмешкой переспросила Алисон, старшая. Средняя сестрица, Альма, тоже поддержала ее, правда, много не говорила, лишь только произнесла: — Ха! — Ты что, Агнет, с крыши упала? — продолжала старшая. — Мишель Боди, все знают, бездельник из бездельников. Агнет задумалась: — А говорят, у него свой дом в Кане. — Дом? Да это кто говорит-то? Наверняка его дружки — Ансельм и Поль. — Ну да, они. — Врут! — Врут, врут, Агнет, и не думай! — Да я и не думаю, — отмахнулась Агнет. — Просто так сказала, на язык этот Мишель Боди подвернулся. А подумала-то я не о нем, об Эжене, ткаче. — А, вон о ком ты подумала! — Да, о нем. — Нечего и говорить, Эжен — мужик работящий, — одобрительно отозвалась Алисон. — И ткацкий станок у него не простаивает, и хозяйство большое держит — два десятка дойных коров, да еще бычки! — И как только все успевает? — Да успевает… А семья-то у них небольшая — он сам, да две дочки, да жена. Работают — аж кости скрипят! — А жена-то его, Эжена, говорят, хворая, — вскользь заметила Агнет. — Хворая?! — Старшие сестрицы даже на миг перестали прясть, до того заинтересовало их это известие. — Это с каких же пор она хворая? Неделю назад в церкви была — хоть куда. — А третьего дня! — Агнет усмехнулась и потерла руки. — На сенокосе копны кидала — вот и надорвалася. Мальчишка Жюль, тетки Агнессы сын, вчера рассказал соседскому мальчишке, Рене, что сам лично слыхал, как старуха Клотильда говаривала, что уж долго теперь Марго не протянет. Что там такое у ней в утробе лопнуло. |