Онлайн книга «Московский упырь»
|
Послушно повернувшись, Иван приоткрыл дверь… Что-то, невидимое в темноте, прошуршало по коридору, исчезнув за углом. Овдеев, впрочем, ничуть не удивился: — Так и знал – подслушивают. — Догнать? — К чему? «Имя им – легион». Просто прикрой дверь поплотнее. Юноша исполнил требуемое, обернулся. — Теперь садись, – стольник кивнул на скамью. – И не говори громко, понял? — Само собою. — Итак, о Басманове. – Овдеев вдруг встал, подошел к окну и на всякий случай прикрыл его ставней. Тут же зажег стоявшие на столе в бронзовом шандале свечи. И без того было душно, а от пламени свечей стало еще жарче, Иван украдкою вытер со лба пот. А вот стольник словно бы не чувствовал никакой жары, да и наступившая полутьма ему, похоже, нравилась. — Петр Федорович Басманов Шуйских очень не любит, – тихо продолжил стольник. – Потому, возможно, будет на вас наседать, требовать ускорить следствие, побольше хватать, пытать… Ты, Иван, его не очень-то слушай. С Шуйскими – особенно с Василием – не торопись, пытками не увлекайся, дело веди осторожно, но хватко. Не отвлекайся, – впрочем, тебе и некуда отвлекаться, других-то дел нет. — А упырь? – осторожно напомнил юноша. – Ну, тот, черторыйский, которого вы едва тогда не подстрелили. Овдеев согласно кивнул: — Дай срок, займемся и упырем… Хотя он вполне мог и утонуть – ведь больше никаких кровавых дел на Москве не случалось. Впрочем… – Стольник наморщил лоб. – Там ведь парнишка какой-то проходил, потерпевший… знакомый ваш… как его? — Архипка, купца Ерофеева сын. — Ах, купца Ерофеева… Он что рассказывал-то? Лица, лица упыря, случайно, не разглядел? Опознать сможет? — Не разглядел, к сожалению, – Иван махнул рукой. – Темновато было. Да я ведь уже о том докладывал. — Да помню, помню… – Овдеев неожиданно улыбнулся. – Значит, так: наказываю Ондрюшки Хвата успехам не завидовать, следствие вести осторожно и тщательно. О ходе расследования каждый день докладывать мне. Иван вскочил со скамьи: — Слушаюсь, господин стольник! Разрешите идти? — Идите, господине Леонтьев. Работайте. И да пошлет Господь нам удачу. — Ондрюшки Хвата успехам не завидовать, следствие вести осторожно и тщательно! – с порога выпалил юноша. – Не мной сказано, но начальством. Сиречь – обязательно к исполнению. Митрий тут же заулыбался: — Вот славно! Теперь уж можно не торопиться, кого попало не хватать и вообще… Прохор перебил его, небрежно махнув рукой: — Можно подумать, мы раньше кого попало хватали! — Ладно, парни, не ссорьтесь! – потерев ладони, Иван посмотрел в окно, на длинные темные тени соборов и кремлевских башен. – Похоже, смеркаться скоро начнет. Рабочий день, считаю, закончен, поехали-ка, братцы, домой. Василиска пирогов обещала напечь. С утра сияло солнце. Выбравшись откуда-то из-за Скородома, оно отразилось в спокойных водах Москвы-реки и Яузы и, чуть приподнявшись, зависло над маковкой деревянной церквушки Флора и Лавра. Оттуда и светило – прямо в глаза вышедшему на крыльцо Ивану. Тот был уже одет по-рабочему – темный кафтан доброго немецкого сукна, узорчатый пояс с засунутой за него плеткой, сабля у пояса хоть и не висела – неприлично было ходить по городу с боевым оружием, сабля не шпага, а Россия не Франция, зато топырился за пазухой кистень, в кошеле на поясе тяжело перекатывалась свинчатка – кастет, а за голенище правого сапога был засунут длинный и узкий нож. Без подобного набора ни один московский житель на улицу выходить не рисковал в любое время суток: еще памятны были страхи о великом недавнем голоде, когда люди охотились на людей ради человечьего мяса. |