Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Кольша, – сняв шапку, прошептал Иван, подойдя ближе, спросил у какого-то парня: – Как его? — Ножом. – Обернувшись, тот сжал кулаки. – Какой-то гад полоснул по горлу. Кольшу и приятеля его, Антипку. Потом хотел тела в ручей сплавить, в прорубь, да не успел, видать, спугнули… И за что только их, Господи? — Вот именно, за что? – тихо повторил Митрий. Немного постояв у гроба, друзья вышли на улицу. — Надо бы расспросить – кто чего видел? – Митрий, вздохнув, отвязал коня от старой березы с заиндевевшими серебристыми ветками. — Обязательно расспросим, – кивнул Иван. – Только не сейчас, чуть позже. — Ко второму, Антипу, поедем? — Стоит ли? – Иван покачал головой. – Ты, Митька, спрашивал – за что их? Думаю, ни за что. Просто так, на всякий случай. — Значит, кто-то про них прознал! – воскликнул Митрий. – И этот кто-то имеет прямое отношение к ошкую, или, как его здесь прозвали, Чертольскому упырю! Иван согласно кивнул и тронул поводья коня: — Поедем доложим. Опосля вернемся – допросим всех, кого сможем. — Со Ртищевым еще бы посоветоваться. – Митрий погнал коня рядом. – Он обещал про ворожей да колдунов узнать. — Посоветуемся, – вздохнул Иван. – Представляю, что нам «правое ухо царево» скажет! В «приказной избе», как все по привычке называли каменные приказные палаты, недавно выстроенные по приказу царя Бориса, было непривычно тихо. Дьяки с подьячими, перешептываясь, шарились по углам, на крыльце о чем-то негромко судачили пристава и писцы, и – такое впечатление – никто не работал! Недоуменно переглянувшись, приятели вошли в родную горницу, где уже дожидался их Прохор, тоже какой-то грустный, словно пришибленный из-за угла пыльным мешком. — Да что тут такое случилось? – с порога спросил Митрий. – Нешто Самозванец уже у кремлевских стен? — Ртищев умер, – негромко отозвался Прохор. – Я приехал, а там уж все собрались – домочадцы, слуги, доктора иноземцы. — И что? – набросился на парня Иван. – Что доктора говорят? — Легкие… – Прохор развел руками. – Какой-то там «необратимый процесс»… Да сами знаете, кашлял Андрей Петрович в последнее время сильно. — Эх, Андрей Петрович, не вовремя как… Все трое, не сговариваясь, обернулись к висевшей в углу иконе и перекрестились: — Царствие тебе небесное! Хороший был человек… — Да уж… И нам помог много. Без него бы… А, что говорить, – Митрий махнул рукой и угрюмо уселся за стол. – Надо бы подсобить домочадцам-то его с похоронами. — Поможем… Брат у него остался, Гермоген. Говорят, художник… Как думаешь, отпустит Семен Никитич? — Не отпустит, так сами уйдем. — Тоже верно… И все трое разом вздрогнули от чьих-то тяжелых шагов. Резко распахнулась дверь… Да-а, верно говорится – помяни черта, он объявится! На пороге стоял Семен Никитич Годунов. Любил вот так вот появляться, внезапно – не корми хлебом. В этот раз, правда, смущением захваченных врасплох подчиненных наслаждаться не стал. Сняв высокую горлатную шапку, перекрестился и тяжело уселся на лавку: — Скорблю! Скорблю вместе с вами… земля пухом Ондрею Петровичу, знающий был человек… Ох-хо-хо… Токмо вот о здоровьишке своем не заботился. Сколь раз говорил ему – сходи к бабкам, полечи кашель свой… Куда там! Вот и докашлялся. — Семен Никитич! Мы б хотели с похоронами помочь… — Без вас помогут, – отмахнулся боярин. – Для вас иное задание есть, важнейшее. |