Книга Московский упырь, страница 105 – Андрей Посняков

— А матушка-то, матушка, – шептались в толпе. – Сразу сыночка признала!

— Да как же ей не признать – все ж таки родной сын!

— Слава царю Дмитрию, слава!

Позвякивая берендейкой, Ивана нагнал высокий стрелец в черном кафтане, при сабле, но без бердыша и пищали. Десятник. Тот самый… как его? Заиша!

— Ты извиняй, господине, – улыбнулся он. – Всякое на службе бывает.

Юноша милостиво кивнул:

— Бывает.

А солнце уже спряталось за деревьями, лишь последние лучи его рвались багряными полосами в бледно-голубое, быстро темнеющее небо. Смеркалось. Иван машинально подумал, что царь со свитою уж никак не успеют добраться до Москвы – не поедут же ночью? Значит, будут ночевать. А приготовлен ли ночлег? Наверное, приготовлен, князь Михайла, несмотря на молодость, проявлял завидную распорядительность.

Так и есть, через какое-то время – в небе уже повисли луна и звезды – впереди вдруг залаяли псы, а затем показались и частоколы, и избы. Село. И довольно большое.

— Там, за церковью – посады московские, – подъехав к Ивану, заметил нарядно одетый всадник. Высокий шлем его – ерихонка – был обложен золотом, в свете луны загадочно переливались драгоценные каменья на рукояти сабли.

— Князь! – узнал Иван.

Михаил улыбнулся:

— Давно тебе поджидаю, думал – и не сыщу. Хорошо, десятник Заиша сказал. Идем, поможешь.

Князь и Иван спешились, передав коней враз подбежавшим слугам.

— Вот тебе свет, – взяв у слуги факел, Михаил протянул его Ивану. – Вставай здесь, на перекрестке. Стрельцов посылай налево, рейтар направо, дьяков и прочих приказных – во-он в ту избу.

— А бояр?

— С боярами и поляками я сам разберусь.

Пожелав Ивану удачи, молодой князь быстро зашагал к обширной избе, где у крыльца уже толпились богато одетые люди из свиты Дмитрия. Скворча смолою, жарко горели факелы.

Честно говоря, Иван утомился, разводя всех – тяжелой оказалось работа, каждый – ну, почти каждый – спорил, что-то доказывал, стремясь занять местечко поближе к царевой избе, и не малых потуг стоило уговорить приказных располагаться на ночлег там, где им указано.

— Да я – жилец! Чин столичный из приказу Большой казны! – нагло выпятив бороду, рвался к царевой избе какой-то дьяк.

— Я сам – дворянин московский! – гордо подбоченился Иван. – И видишь, вперед не лезу!

— Да ведь и мы не лезем, милостивец, – услыхав чин юноши, залебезил дьяк. – Ты, эвон, туда посмотри-ко!

Какой-то иноземец в коротком немецком кафтане и накинутой на плечи епанче, раздвигая собравшихся широкой грудью вороного коня, нагло пробивался на царев двор. На голове его в свете факелов и луны сверкал серебром украшенный перьями испанский пехотный шлем – морион.

— Эй, парень! – пробиваясь к всаднику, закричал Иван. – А ну, осади! Осади, я кому сказал?!

Высоко подняв факел, юноша, изловчившись, ухватил за поводья коня.

Иноземец гневно обернулся, закричал на ломаном русском:

— Стоять! Молчать! Я – страж Его величества Дмитрия!

— А я откуда ведаю, что ты страж? – резонно возразил Дмитрий. – Может, ты разбойник, тать лесной?

— Я – тать лесной? – Иноземец схватился за рукоять палаша.

Иван тоже привычно поискал рукою саблю… и не найдя таковой, схватил кинжал.

— Чего расшумелся, Яков? – князь Михаил появился вовремя. – Не пропускают? Правильно делают. Это мой человек, – он кивнул на Ивана.