Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
Митька поднял с земли мокрую котомку, развязал. — Бери одежку мирскую-у-у… Одежда! Порты и сермяжная рубаха! Вот славно-то! Отрок вмиг оделся, улыбнулся – одежка болталась на нем, словно на огородном пугале. Еще бы не болтаться – чернец-то вон, высок да плечист, такому не поклоны класть – в кузнице молотом работать. — Про друзей своих рассказывай, отроче! — Про друзей… Василиска, сестрица, в верхней горнице заперта, – тоже протяжно затянул Митька. – Не знаю, как туда и пробратися-а-а… Второй, Прошка, в подклети где-то-о-о. — Подклеть-то эту отыщи-ка-а-а… Вокруг дома походи-ко-о-о-о. Митрий так и сделал: сначала пошарил у крыльца, по фасаду, потом завернул за угол. И вовремя – на крыльце показался заспанный Никодим. Слуга – холоп дворовый – постоял молченько, посмотрел на усердно кладущего поклоны монаха, широко зевнув, перекрестил рот и вновь скрылся в сенях. Хорошие сени были пристроены к постоялой избе – просторные, с большими слюдяными окнами, в этаких сенях, случись надобность, не стыдно и свадебный стол накрыть. Так ведь и накрывали, верно… Обойдя вокруг избы, Митька довольно быстро нашел вход в клеть – низенькие, запертые на прочный засов воротца. Остановился, нащупал засов с усмешкой – и зачем снаружи клеть запирать? Ладно, еще на замок – понятно, но на засовец? Ясно, для чего та клеть надобна. Чуть сдвинув засов, вымолвил: — Прошка! В ответ – тишина, лишь шум вновь усилившегося дождя. Покачав головой, отрок отодвинул засовец совсем. — Прохор! Вву-уух! – просвистел мимо уха кулак. — Митька, черт! А я уж думал – помстилось. Ушатал бы – хорошо, кулак придержал. Обрадованный до глубины души Прошка изо всех сил обнял приятеля, так, что у того, казалось, хрустнули кости. — Тише ты, черт… Да не блажи, нам еще Василиску освобождать да бежать отсюда. — Василиска?! Что с ней? — Не блажи, говорю. Сейчас придумаем, как все половчее обделать. Идем… — Тихо! – на этот раз прислушался Прошка. – Вроде как молится кто-то? — То наш человек. Чернец один, тонник. Пошептавшись, оба подошли к крыльцу. Монах скосил глаза, однако молитвы не бросил и все так же кланялся. Митька махнул ему рукой – мол, все нормально – и вместе с Прохором спрятался под крыльцо. Можно было, конечно, подняться в сени – да больно уж чуткий сон оказался у слуги Никодима, Митька это хорошо запомнил. — Ну, – перекрестившись, Митька подмигнул приятелю. Зря, наверное, подмигивал – темновато, не видно, ну да что ж. – Делаем! Стукнул снизу в доски. Сначала слабенько, потом чуть посильнее. Ага, зашевелился служка! Зевая, вышел на крыльцо, подойдя к перильцам. Свесил голову вниз – мол, что там еще… Опа! С быстротой молнии взметнулись откуда-то снизу ухватистые сильные руки – не руки, оглобли! – сгребли ничего не понимающего служку за шею, сдернули с крыльца кубарем, только ноги кверху – кувырк. И служка уже под крыльцом. — Ну, здрав будь, тать. Где хозяин? Тсс! Пикнешь – прибью. Прошка приставил к носу слуги свой огромный кулак: — Чуешь, чем пахнет? Никодим испуганно закивал. — Хозяин это… в избе, в горнице… — Там же девка! — Еще одна горница есть, рядом. А может, господин, хе-хе, и девку навестить решил, – осмелел служка. – Или, верней, девок. — Ах ты, тля! – Прошка поднял кулак, и Митрий едва успел удержать приятеля от удара. |