Книга Разбойный приказ, страница 158 – Андрей Посняков

— Ты, Проша, мне брата вместо, – поцеловав парня в щеку, еще раз призналась девушка. – А Иван… Иван – любый… Так вот случилось, что уезжаете оба, да и Митрий с вами. И Митрий, и вы оба мне дороги, потому перед путем дальним поклянитеся друг дружке во всем помогати… Ну! Ну же!

Парни переглянулись. Прохор тряхнул головой и с грустной улыбкой протянул руку Ивану…

Василиска нагнала молотобойца в саду, взяла за плечо, прижалась.

— Есть у меня одна просьбишка к тебе, Проша.

Юноша усмехнулся:

— Говори, сполню.

— Я ведь сирота, а ты мне заместо братца старшего. Будь же посаженым отцом на нашей с Иваном свадьбе!

Прохор опешил даже. Посаженым отцом быть – почет великий. Однако не слишком ли он для того молод?

— Не слишком, – улыбнулась Василиска. – Свадьба-то у нас еще не так скоро будет.

Так вот и объяснились. Прохор с тех пор изменился, раньше бесшабашный был, озорной – эх-ма, где бы кулачищами помахати! А теперь задумчивым стал, всю дорогу с Митькой на разные умные темы общался, сам, правда, не говорил, больше слушал…

До Москвы доехали без приключений, если не считать засады уже под самым Тушином. Ко всему были готовы путники, да только не к этому, ждали засады, да не такой. Как въехали в густой подмосковный бор, так вдруг повалились на дорогу подпиленные деревья, а со всех сторон из кустов показались нацеленные стволы пищалей… Не десяток и не два – на сотни счет шел. Иванко приказал готовиться к бою, сам же не знал, что и думать, – больно уж многолюдны оказались разбойники. Мало того, прямо к возам верхом на белом коне направился всадник в ярко начищенном колонтаре – кольчуге с пластинами – и золоченом шишаке с узорочьем. На плечах алая ферязь небрежно накинута, сапоги черевчатые, сабля драгоценными камнями украшена. Ну и разбойник! Ни дать ни взять – воевода! А он так и представился:

— Атамана Хлопка Косолапа воевода Алексей Косой! Платите-ка купцы-братцы за проезд – треть товара.

Хорошо сказал, умно. Треть товара, конечно, не хухры-мухры, однако ведь силы уж больно неравные, запросто можно и все потерять.

Что ж… Иванко полез было за приказной грамотой… да тут неожиданно вмешался Акинфий Козинец.

— Ты цареву грамоту не показывай, – быстро зашептал он. – Всех перебьют! Вона, на Митьке-отроке шапка моя, на ней олам, бляха с корабликом. Возьми – ее покажи лиходеям.

Чуть подумав, Иван так и сделал, очумело выпялив глаза на внезапное превращение, случившееся с разбойным воеводой.

— Ну, так бы сразу и сказал, – рассмотрев бляху, сразу подобрел тот. – Платите за всех рубль – и проезжайте.

Рубль – тоже сумма не маленькая, одначе все же не треть. Заплатили, проехали… Иван потом все пытался расспросить Козинца, что это за бляха такая? Да тот молчал, лишь глазами сверкал нагло.

Дьяк Тимофей Соль встретил их шумно и радостно. Обнял, похлопал каждого по плечу, обещал скорую награду. Только вот, показалось Ивану, будто отводил глаза дьяк. И Акинфий Козинец как-то уж очень смотрел радостно. По приказу дьяка купца тут же увели, скорее всего – в поруб, куда же еще-то? А Ивана и людишек его определили на постой в дальнюю – на Черторылье – корчму. И словно бы позабыли.

Лиходеев у Черторыя-ручья оказалось хоть пруд пруди – вечером, да и днем даже без опаски не выйдешь. Буквально в тот же вечер и напали, едва отбилися. А уж потом были начеку – без пистолета на улицу не выходили. И тем не менее снова напали! И даже у самых кремлевских стен – и там чуть было не поразили стрелою. Хорошо, Прохор вовремя усмотрел самострельщика, оттолкнул Иванку в сторону – жизнь спас.