Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
Бабах!!! Первый же выстрел монастырской пушки разнес в щепки ворота усадьбы! Тут же – для устрашения – прозвучал и второй. Чугунное ядро, с воем пролетев над крышами, ухнуло где-то за частоколом, в лесу. А затем во двор усадьбы ринулись вооруженные пищалями и саблями люди. — Стоять! – Пищальники навели ружья на холопов. – А ну, все к стене! Бабкины людишки не заставили себя долго упрашивать. А вот сама Свекачиха… — А ну-ка, постой, бабуля! – Догнав старуху, Митька попытался вырвать у той рогатину. Не тут-то было! С виду – бабушка божий одуванчик, Свекачиха оказалась жилистой и упертой, едва не поразив парня в грудь резким выпадом. Слава Богу, успел увернуться и от души лягнул бабку в брюхо. Нехорошо, конечно, со старушками драться, ну да здесь случай особый. Господь простит! — В железа ее! – сурово глянув на бабку, распорядился Паисий, а Митька с Иваном уже наперегонки влетели в амбар. — Мулечка, – не скрывая жалости, плакал Митрий. – Ты никак жива, жива… Отвязав, девчонку осторожно опустили наземь. — Ходить можешь? – тут подошел и Паисий. — Ммм… – девчонка не могла даже мычать. — На телегу ее, смажьте раны, оденьте! Монастырские кинулись исполнять. У амбара внезапно появился Прохор, бледный, без шапки, с окровавленными костяшками пальцев на правой руке: — Там, в подклети… — Сейчас, – оглянувшись, кивнул Паисий. – Ужо идем, посмотрим. Дворовые люди Свекачихи не оказали никакого сопротивления – пищальникам-то подставляться охотников не нашлось. К тому же у нападавших имелась и пушка, да и были они не разбойниками, а законной монастырской властью, с которой спорить – себе дороже выйдет. Паисий, Иван и подбежавший Митька быстро пошли вслед за Прохором. Завернув за угол, обошли крыльцо и сразу же уперлись в открытую дверь подклети. В сыром помещении полуподвала неярко горели свечи, выхватывая из полутьмы длинные лавки с привязанными к ним голыми отроками – у каждого на спине, вдоль позвоночника, змеилась кровавая полоса. Пахло мясной лавкой. — Вот и пропавшие мальцы, – перевел дух Паисий, нагнулся к одному. – Дышит! — Надругался над ними содомит, успел все же, – тихо произнес Митрий. – А я-то думал, что это там под рогожкой шевелится?! — Надругался? – Паисий внимательно осмотрел надрезы. – Нет, пожалуй, тут не только в надругательстве дело. Гляньте разрезы-то! Как на свиньях, что для убоя. — Там, у дальней стены, какие-то бочонки, соль, – вынырнув из полутьмы, доложил Иван. — Бочонки? Соль? – Митька вдруг дернулся и шмыгнул носом. – Засолим! – воскликнул он. – Вот что они мне говорили! Так, значит, об этом и речь шла! Это ж… Это ж они их на мясо! И меня хотели… Людоеды! Сволочи! Каты! – Отрок зашелся в рыданиях. — Прохор, а ты Акулина не видел? – озабоченно поинтересовался Иван. – Неужели сбег? — Никуда он не делся, – Прохор хмуро подул на раскровяненный кулак. – Эвон, за бочками валяется, никак в себя не придет. Слабак! Я его всего-то один раз и двинул… Правда, от души. — Грузите содомита в телегу, – распорядился Паисий. — А может, допросить здесь? – возразил Иван. – Нам ведь еще на пристань идти. — Здесь? – Паисий насмешливо посмотрел на Прохора. – А он говорить-то сможет? Ты, парень, ему челюсть не выставил? — Не, – неожиданно обиделся молотобоец. – Нешто я не понимаю? В грудину бил. |