Онлайн книга «Разбойный приказ»
|
— Ну да, – Митька кивнул. – Потому и не хочу больше на Стретилово возвращаться – опасно. Онисим сказал: ежели к вечеру никого не найдем – плетей отведаем. Честно говоря, собственную-то шкуру жалко. Да и что там высматривать, на Свекачихиной усадьбе? Чего там такого для нас интересного происходит? Да ничего. Срам один, прости Господи! — Как же ты тогда за Акулином посмотришь, коли к Свекачихе не вернешься? – с усмешкой поинтересовался Иван. – Никак, получается… — А вот и нет! – Митрий ненадолго задумался. – Я вот что, я за Онисимом послежу – вдруг да он отыскал кого-нибудь, тогда и вернусь, а ежели не выйдет… Ежели не выйдет, можно содомита монашеской братии сдать – пущай в железа закуют, да на правеж его, на правеж! — На правеж? Для того его с поличным взять надо. И вот что я тебе скажу, Митрий, – Иван понизил голос. – Хотели бы – давно всех взяли. И содомита этого, и бабку Свекачиху. Однако сделать так – неумно поступить. Прав отец Паисий – лучше притон явный, чем тайный – уследить легче. О бабке Свекачихе он мне много чего порассказывал – знать, есть там у братии и глаза, и уши. Притон, он как чирей – в одном месте выдавишь, в другом обязательно новый появится, а то и не один, народец-то грешен, особенно у вас, на посаде Тихвинском! — Да уж, – обиделся Митька. – Уж каких только слухов о нас, тихвинцах, не ходит по Руси-матушке! И драчливы-то мы, и злы, и завистливы. Можно подумать, в других местах все сплошь богоугодные странники проживают. Иван неожиданно рассмеялся: — Ты губы-то не дуй, парень! В словах тех доля правды есть. Вот я. К примеру, не так давно на Тихвинском посаде живу, а и то заметил – люди здесь, по сравнению с теми же ярославичами, москвичами, владимирцами, куда как свободнее себя ведут, несмотря на то что каждый обители платит. И окна в домах делают на манер немецких, и мебель – не одни сундуки да лавки, многие и бороды бреют, и платье шведского покроя носят, и себя уважают – подойди-ка, хоть и монастырский служитель, обратись непочтительно – могут и в морду! — Уж это само собой, – улыбнулся Митрий. – Если есть за что – обязательно в морду зарядят, спроси хоть у Прошки. — Да, тихвинцы – народ ну если и не свободный, то себя таковым чувствующий! Мне кажется, все потому, что они мир иначе видят. Много с иноземцами знаются, много ездят. Для тихвинского купца, хоть и мелкого, летом в Стокгольм смотаться – все равно как за угол помочиться сходить. И шведы для вас вроде как и враги, а вроде и партнеры торговые. Не поймешь! — Так мир-то, Иване, он разный. Не простой, сложный. — Вот то-то и оно, что вы именно так и мыслите! – Иванко хлопнул себя ладонями по коленкам. – А на Москве вовсе не так! Там – не для всех, правда, но для очень многих – мир просто устроен: есть Святая Русь, и есть поганцы – немцы-латынники. На Руси все правильно, все справедливо, а в иных странах, соответственно, погано. И ездить-то туда – грех страшный, как и с иноземцами знаться. — Чудно! – удивился отрок. – Нешто и впрямь так? — К сожалению, так, Митрий. Думаю – и не я один – нехорошо то. Нечего от иных стран закрываться. Согласен, порядки там странные, во многом нам непонятные, но ведь и хорошее есть, чему и поучиться не грех. Вот, к примеру, хозяйство… — Э, Иване, – Митька замахал руками. – О хозяйстве ты не говори, даже и сравнивать нечего. Был у меня знакомый свей, Карла Иваныч, ну, который книжку подарил, так мы с ним много беседовали. В той же Швеции весна, лето, осень теплые, без заморозков, а у нас? Бывает, в начале апреля снег сойдет, а бывает, лежит еще и в мае. Или вообще – сначала теплынь, а потом вдруг морозец грянет! А про последнее время я уж и не говорю… |