Онлайн книга «Не властью единой»
|
— Ха! – тряхнув рыжим чубом, расхохотался Велька. – Нашла рыбу – щуку! Чай, и повкусней есть. — Это как приготовить, – обернулся Ляксей. – Можно ведь в горшке полдня потомить, как форельку, вот тогда… О! Еще рыбачок! Как рыбка? Подошедший к костру Ермил вывалил из подола рыбу – форель, щуки, налимы, много всего. Украдкою глянул на Добровою, улыбнулся: — Еще сейчас принесу. Там парни многонько наловили… — Неси! А мы, Добровоюшка, уж приготовим… Почисти да на досточке разложи… ага… Парни ушли к реке, Корота же, помешав закипающее варево, уселся на корточки рядом с помощницей. Посмотрел, как та сноровисто чистит рыбку, да, одобрительно кивнув, вытащил нож… — А ну-ко… На каждой приготовленной для запекания рыбине Ляксей сноровисто сделал несколько разрезов. — Это зачем это? – вскинула глаза Войша. Кашевар улыбнулся, пояснил с охотой: — В глине будем печь, вон ее тут сколько. А в разрезы жар войдет, все косточки мелкие пропарит, да так, что мы их и не заметим. — А! Вон оно что. Ну, правильно… Ага, ага… как будто Добровоя не знала – не ведала, для чего на рыбе разрезы делают! Ну, понятно, речная рыба – костистая, так что уж приходилось крутиться, мягче сделать костье. А то ведь каждую мелочь выбирать – запаришься! Хитра, хитра девица – старательно дурочкой прикидывалась, задание сотника исполняя! Сам же господин сотник прогулялся до родника и далее – версты две. Погода хорошая, чего б и не прогуляться-то? Тем более еще и смеркаться не начинало – на ночевку-то нынче встали рано. Гулял Миша, природой окружающей любовался да думал – приводил в порядок мысли. Добровоя сказала – в ссоре с купцом Мефодием сам Корота и виноват: первый заспорил, в драку полез. Ну, понятно – кто ж себя шулером-то признает? Тут другое главное – все ж была ссора, все ж было чего опасаться Ляксею. Изгой тут почти не соврал. Дойдя до родника, сотник снял с росшей рядом рябины березовый туесок, напился студеной водицы – аж зубы свело! Повесив туес, оглянулся… и негромко три раза свистнул… Прислушался… Услышал такой же свист… — Ну, здрав будь, друже! – из ракитовых зарослей, хрустя ветками, выбрался Рогволд. В посконной рубахе, со спутанной бородой и увесистой секирою за спиной, он больше напоминал разбойника, нежели добропорядочного купца. Впрочем, варяги – они такие. Сегодня купец, завтра – разбойник. Сегодня разбойник, завтра – купец. Как пойдет. Всяко. — И ты будь здоров! Приятели обнялись и уселись невдалеке от ключа, на ствол поваленной бурей сосны. Встретились наконец. Теперь обговаривали детали… — Ты новеньких в караулы поставь, – посоветовал варяг. – Скажи только где. Мы их и… — Зачем? – с видимым безразличием Миша повел плечом. – Уж лучше во сне… Пусть умрут спокойно. — Ну, как скажешь, – согласно кивнув, Рогволд расслабленно потянулся. – Хорошо-то как! Птички поют, слышишь? — Жаворонки? — Не! Это вот – слышишь – фьи-фьи-фьи – коростель… А вот это уже – жаворонок. А вот и малиновка! Ах, как выводит, ах… Знаешь, Миша, вот у нас в Ладоге… выйдешь, бывало, рано утречком на реку, а там! Так поют – заслушаешься! Сотник едва подавил в себе удивление. Лицо Рогволда выглядело сейчас таким одухотворенным, какие бывают разве что у поклонников Баха, Моцарта или даже скорее – Рахманинова. Да-да, Михаил ходил как-то в консерваторию на камерный концерт – именно такие лица и были у слушателей! |