Онлайн книга «Не властью единой»
|
— Н-но, залетныя! Молодец дернул вожжи… В возок на ходу заскочили две совсем еще юные девы, похоже – служанки. Тощие, бледненькие, с косами. Встали позади, за полукреслицем, да принялись обмахивать хозяйку дубовыми ветками… — Веселей, веселей машите! Да кто так машет? Дай-ко сюды… Повернувшись, боярыня вырвала ветку из рук девчонки и тут же принялась хлестать ею обеих служанок. По лицу, по плечам – куда придется. Хлестала да приговаривала: — У-у, заразищи! Говорю же – веселей! Так вот и проехали мимо Михайлы и Вельки, все – при деле. — Ну и старуха, – отрок повел плечом. – Брр! Прямо как у нас тетка Брячислава… Та злюка такая же… Повезло Горьке – замуж ушла. А этим вот бедолагам… Я про девок, господин сотник. — Я понял… Миша задумался. Вдовая боярыня оказалась настоящей Кабанихой, просто классической, точно такой же, как в романе Островского. Так, верно, Островский с натуры писал… Да уж, такую сложно будет разговорить… Но – можно! К любому человеку всегда свой ключик найдется, надо лишь поискать… Врагов поискать, вот что! Не может такого быть, чтоб столь властная и самолюбивая дама никому на мозоль не наступила. Ну, так да! С кем она судится-то? С игуменом Ферапонтом. Из-за… неважно из-за чего. Важно, что судится. Игумен Ферапонт… Черт побери! Знакомое имя. Где-то Миша его уже слышал. «А ну-ка, сэр Майкл, давай, вспоминай – где?» Игумен Ферапонт… Ферапонт-игумен… Настоятель монастыря на Рогнедином озере… Ну, так да! Монастырь – книги, буквицы, заставки! А художник-то у нас кто? Буквописец… А Колосов Карась, вот кто! Приятель уже, почти что добрый друг. Именно он про знакомство с игуменом и рассказывал. Кстати, Карася и искать не придется… — А пошли-ко, Веля, обратно в корчму. Кваску выпьем. Самое оно-то – по жаре-то… Вообще-то, не так уж и жарко было. Осень. Сентябрь. Карась Колосов тему про судебную тяжбу поддержал, но как-то неохотно. Да и некогда ему было – на подворье заглянул княжий тиун с помощниками. Опрашивали всех по поводу смерти Колоса Иванова сына, по вновь открывшимся обстоятельствам – подпиленным ступенькам. Быстро, что и говорить! Так ведь и покойник не из простых смердов – хозяин гостевого дома. — Ты, Миша, ко мне заходи, – гоняя служек, Карась подошел к сотнику, наклонился, шепнул. – Эдак, сразу после вечерни. Вот тогда и поговорили по душам. Небольшая избенка Карася притулилась на заднедворье, ближе к колодцу, к бане. Смеркалось. Шелестели на ветру яблони. Хозяин и гость уселись на земляной завалинке, постелив половичок – циновку из грубой ткани. Прихватили с собой и кружки, и небольшой плетеный жбан с медовухой, и хмельной квасок в кувшинчике. Ну, и заедки – моченые яблоки да горох. Михаил все же был управленцем и прекрасно понимал – Карась сейчас все, что знает, поведает. Не для того звал, чтоб молчать. А ведь выговориться-то парню надо было, слишком уж много событий произошло за последнее время, слишком. Смерть отца, следствие, ярмарка, гости… — Ниче, скоро эту чертовку старую батюшка Ферапонт прижмет! Ну, вот. Тяпнули медовухи – пошла беседа. Накоротке, без лишних ушей. Перед чужим-то человеком, гостем, чего ж не выговориться-то, когда того давно душа просит? Вроде ведь гость – человек неплохой, сразу видно. Да что там говорить: выслушает да уедет, по соседям языком мести не пойдет. |