Онлайн книга «Не властью единой»
|
«Что смеетесь, сэр Майкл? Небось, Юльку вспомнили? Ну нет, с ней еще рановато встречаться. С дедом – нужно, со старостой Аристархом, с теми, кто в курсе всего. Ну и с Кузнечиком – обязательно. Он свежим взглядом смотрит, свободным от средневековых шор». Кот не обманул – на следующий день, ближе к вечеру, привел-таки в условленное место одну из служанок Торопа. Из челяди, но не ближней, а из тех, что прислуживают за столом да с утра до ночи неустанно хлопочут по дому. Рабыня-челядинка оказалась довольно разбитной и юной, лет четырнадцати-пятнадцати – девкой. Веснушки, медно-рыжая коса, волосы перевязаны налобной лентой – венчиком или почелком… значит, еще не замужем… Да какой же дурень рабу замуж возьмет? Рядом, под кустами черной смородины, виднелись пустые кадки и узорчатое коромысло. Хорошие кадки, дубовые, литров на пятнадцать каждая. Это поди-ко такие потаскай! — Маланья это, – скупо представил лешак. – Агафьи, рабы моей, подружайка. У старосты Торопа почитай третий год в челяди. — Так оно и есть, – девушка покивала, не сводя с Михайлы пронзительно синих, чуть прищуренных глаз. Красива девка, не смотри, что рыжая! Наверное, староста с нею и спит… Хотя вряд ли – Тороп женат, а супружница бы живо такую провору выгнала б, заставила бы продать. Да и спать с рыжей – это, знаете ли, та еще забава! Все же знают: рыжая – почти всегда ведьма и с мелкой нечистой силой на короткой ноге, со всякими там домовыми, овинниками и прочими лешими. — Мы раньше на Гнилом ручье жили, – рыженькая оказалась словоохотливой. – А потом недород – голод. Заняли у соседа зерна – опять неурожай. Вот меня за долги и отдали, а уж потом продали старосте. — Ну, и как там тебе живется? — Да всяко… – Маланья вздохнула… и тут же улыбнулась – природная веселость не давала ей унывать. – Зато почти всегда хлебца можно отведать. А по праздникам – и мяса кусочек урвать. — И все время в трудах, – улыбнулся Миша. — Да уж, – девушка согласно закивала. – Работы у господина Торопа хватает! И скотина… и по дому, и по двору… Цельный-то день с утра и до ночи, уфф! А не успеешь иль чего не так сделаешь – в плети! Есть там такой дед Карась – так он у старосты вроде тиуна. За всей челядью да холопями смотрит, и коли что не так – самолично! Не смотри, что старик – за сорок уже, – а рука-то тяжелая. Да и плетью управляется… уфф… Маланья снова загрустила, даже головою поникла… Хоть и хорохорилась на людях, а, видать, не очень-то сладко ей жилось у Торопа. Так в рабстве-то разве хорошо? Хотя кому как. Некоторым как раз и удобно – думать не надо, за всех думает один человек – хозяин. Он и кормит, он и поит, он и накажет, ежели что. Не жизнь, а малина! На вольных-то хлебах поживи – крутиться устанешь! — Так вот, девица-краса, – сотник ободряюще погладил рабыню по руке. – Ты, я вижу, по воду… — Да-а… – снова глаза вспыхнули яркой небесной синью. – Пару-тройку раз на родник сбегаю – там водица вкусней, хоть на дворе-то и свой колодец есть. Еще сегодня дров наколоть надо на баню да в поленницу убрать – как раз до темна-то и провожуся. Таскать воду неподъемными ведрами, дрова колоть – это все, вплоть до начала, а то и середины двадцатого века – обычная женская работа в любой крестьянской семье. Мужики же землю пахали, валили лес, корчевали пни… |