Книга Не властью единой, страница 11 – Андрей Посняков, Евгений Красницкий

— Воя, говоришь? Ты там, на покосах, все знаешь?

— И на покосах, и на дальнем пастбище, господин.

— Молодец! Сейчас с тобой туда и отправимся. Покажешь, а по пути – расскажешь.

Девчонка в ответ закивала, бесцветная коса ее дернулась, словно хвост мокрой собаки, забилась по мосластым плечам.

— Ты сама-то чьих будешь? – поманив пальцем попавшегося на глаза десятника, Миша вновь посмотрел на девушку.

— Унятины мы, – прогнусавила-пробасила Воя. – Унята – так большака зовут. Мы в Ратном живем, у околицы.

— Это такой большой дом, с садом?

— Еще птичник у нас, два хлева, конюшня…

Еще не так и давно половина домов в Ратном не имела печных труб и топилась по-черному. Многие даже имели земляные полы, и, входя в них, приходилось не подниматься на крыльцо, а спускаться на три-четыре ступеньки вниз, так как эти дома – а скорее, полуземлянки, – по старинному обычаю, были почти на треть заглублены в землю.

Окошки в домах служили скорее для вентиляции, чем для освещения, и либо затягивались бычьим пузырем, либо просто задвигались дощечкой.

За последнее время, правда, в Ратном много чего появилось, в том числе – и роскошные, по здешним меркам, дома! В одном из таких как раз и жила Добровоя, девушка, похоже, далеко не бедная. А чего ж тогда на общем покосе? Так они все на покосе! С каждого двора – по одному, по двое… Богатые, бедные – все равно.

Унятины, Унятины… А!

Егор Унятин – старшо́й! Из свободных крестьян, кои никогда никому не кланялись – из «людей», не из смердов. Воин! Из тех, кто верой и правдой батюшке воеводе деду Корнею служил, что от князя надел земли получил именно что за службу. Так что можно считать, и не крестьянин уже вовсе, а дворянин, рыцарь! Правда, это пока понятие «западное»… Но ведь по сути-то!

Ратное носило такое название не зря. Около ста лет назад, повелением князя Ярослава, прозванного за морем варягами Ярислейбом Скупым, а позднейшими историками – Мудрым, сюда, на границу бывших древлянских и дреговических земель, определили на жительство сотню княжеских воинов с семьями. С тех пор, по первому призыву князя киевского, а позже туровского, все, способные носить оружие, жители Ратного нацепляли на себя кольчуги с шеломами и садились в седла. Село было богато и многолюдно, так как по жалованной княжеской грамоте не платило никаких податей, рассчитываясь с князем за землю и привилегии воинской службой. Да и землю эту никто не мерил, как, впрочем, лесные, рыбные, бортные и прочие угодья, которыми пользовались жители Ратного. Пользовались по праву сильного, поскольку отвоевали эти угодья с оружием в руках у местных, поощряемых на сопротивление языческими волхвами.

Все это в прошлом уже… Однако не в столь уж и дальнем.

— Слушаю, господин сотник! – подскочив к крыльцу, вытянулся десятник, старый Мишин знакомец, Златомир, в крещении – Евтихий. Красив молодец, хоть куда! Чернобров, черноок, до женского пола жаден. Пожалуй, не слишком умен, зато верен, и вообще – по жизни упертый. Чего захочет – добьется обязательно. Недостатки – ну вот, опять же – девки… Очень уж до них охоч, не одну юбку… то есть запону не пропустит! Даже и на поневу – замужних! – западет, бывали случаи. Одно слово – бабник. А на Добровою вот взглянул да тут же скривился, хорошо – не сплюнул. Не глянулась!