Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— С Селенги? Меркит, что ли? — Да Бог его ведает… Меркит так меркит, мне-то что? Лишь бы был богат и знатен. Знаешь, Баурджин, все эти песни о неземной любви меня совсем не прельщают. Обычно их поют те, у кого за душой один конь да аркан. Нет уж, за такого я не пойду! — Не любишь, значит, бедняков? — Нет. А за что их любить? Трудиться надо, ловить удачу – тогда и не будешь бедным, ведь так? — Ну… – Баурджин задумался. – Тут ситуация сложная. Кому как повезет. Во, выкрутился, хоть и сидел где-то там глубоко в подкорке пресловутый классовый подход. Ехали недолго. Кочевье оказалось совсем рядом с ханской ставкой: десятка полтора довольно просторных юрт. Богатое. — Сюда. – Гэмбикэ придержала коня около крайней юрты из синего, с белыми узорами, войлока. – Входи, не бойся. Здесь никого нет. И тут же из юрты выскочил русый мальчишка в длинном монгольском халате и босиком. Поклонился: — Все ль по-хорошему, госпожа? — Ты ж говорила – никого нет? – не удержался Баурджин. Девушка оглянулась: — Никого – кроме слуг. Это – Гали, мой раб. Хочешь, он почешет тебе пятки? Юноша передернул плечами: — Нет, что-то не очень хочется. — Ну, как знаешь. Входи, входи же! Внутренне убранство юрты оказалось под стать внешнему облику. Белые бараньи кошмы, шелковые перегородки, золоченые светильники вокруг жарко горящего очага. — Гали, подавай вино! – скинув шубу и шапку, деловито распоряжалась Гэмбикэ. – Вкусное, рисовое, что на той неделе привозил Куркудай-нойон. Да смотри, не перепутай с кумысом! Юный раб поклонился и юркнул за шелковую занавеску. — Ох уж эти слуги, – вздохнув, посетовала девушка. – Редко встретишь средь них хоть одного разумного. Вот и Гали – сначала делает, а уж потом думает. — Это качество свойственно не только слугам, – философски заметил гость, пристально разглядывая хозяйку. Не сказать, что красавица, но… Лицо смуглое, но не той смуглоты, что кажется иногда грязью, а, так сказать, аристократической, словно бы загорелое, такая же смуглявая и вся кожа, по крайней мере, та, что была сейчас видна в разрезе халата. Глаза – пронзительные, золотисто-карие, с тем самым особым магическим разрезом, что отличает всех женщин Востока. Такие глаза бывают у повелительниц. И роскошные темно-рыжие волосы, заплетенные в две тугие косы. И стройное тело, вот только грудь… грудь под халатом была не видна. — Ты словно бы меня раздеваешь – такой сейчас у тебя взгляд. – Гэмбикэ облизала губы. – У, волчище! Ну, раздень же меня, раздень! Баурджин не заставил себя просить дважды – уж если девушка чего хочет, так все равно добьется, тем более такая девушка, как эта Гэмбикэ… Сорвав с девчонки халат, Баурджин осторожно погладил обнаженное тело – плечи, живот, грудь… маленькую, но с большими сосками… Гэмбикэ застонала и, сбросив с себя остатки одежды, буквально накинулась на юношу… Изголодалась, что ли? Скорее всего… Баурджин повалился на кошму, точнее, это Гэмбикэ его повалила, сама же уселась сверху, закатывая глаза… Все ж она была красива… Красива не той красотой уже расцветших женщин, а той, пока еще не очень заметной, маленькой и стыдливой, красотой юных дев, бутонов, из которых вот-вот распустятся розы. Мысли эти вихрем пронеслись голове юноши, а вскоре он уже не думал вообще… |