Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
Ну, уж тут делать нечего. Оглянувшись, юноша бросил лошадь – уж не до жиру! – и со всех ног рванул вниз, к лесу. Бежал, можно сказать, почти не разбирая дороги, чувствуя за спиной угрожающе-радостные вопли преследователей. Чуть было не поскользнулся на подтаявшем льду, взмахнул руками, словно птица крыльями, ускоряя бег, перемахнул неширокий овражек… подумал запоздало – а если б оказался широким? Сверзился бы… Перепрыгнул какую-то лужу, прошлепал по грязи, обогнул здоровенный камень – и вот он, лес! Вот тут-то, братцы, вам меня не поймать! Хотя это, конечно, в зависимости от того, кто сейчас за ними гнался – охотники или скотоводы? На конях – значит, скотоводы. Те в лес уж точно не сунутся, разве что немного пройдут по тропинке. Эдак недалеко, чтобы не заблудиться. Вон она, тропинка-то, утоптанная, довольно-таки широкая – и кто тут по ней, интересно, ходит-то? А вот и свернуть в сторону! Хоть в эти кусты! Как Баурджин подумал, так и сделал – резко свернув с тропы, протиснулся сквозь ореховые заросли, еще безлистные, голые, и углубился в лес дальше, в самую чащу – нехоженую, буреломную, с густыми мохнатыми елями. Или то были лиственницы? Пройдя по лесу километра с полтора – бежать тут не было никакой возможности, да и силы уже иссякли – юноша замер, прислушиваясь. Да, кажется, с тропы донеслись голоса. Кто-то перекрикивался… И крики эти удалялись обратно к горам! Значит, нет там охотников, точно. Но и возвращаться в предгорья не стоит – наверняка там выставили засаду. Однако не ночевать же в лесу – холодно да и сыро еще. К тому же – и голодно, все припасы – сухое молоко и вяленое мясо – остались с лошадью, в переметных сумах. А неплохо было бы сейчас перекусить! Баурджин сглотнул слюну и помотал головой, отгоняя навязчивые мысли. Прошелся по чаще километра два. Потом свернул к тропе – вот, вроде бы она там должна бы проходить, вот за той елкой… Нет? Ну, значит, за той сосной. И там нету! И там… И вон там! Одни буреломы да чащи! — Поздравляю вас, товарищ генерал, – сам над собой поиздевался путник. – Вы, кажется, чуть-чуть заблудились. Так, слегка… Эх, разведка, ититна мать! А между тем небо над головой уже синело. Солнце, правда, еще светило… вроде бы… где-то там, за горами… Эх, костерок бы сладить! Спичек бы… Ага, спичек! А это что болтается на поясе? Железная пластинка, камень – что это, как не огниво? А ну-ка, товарищ генерал армии, принимайтесь-ка за работу – добывайте огонь. Хотя, может, все ж таки выждать? Как гласит старая солдатская мудрость – лучше быть грязным и голодным, чем чистым и мертвым… или там, пленным. Наверняка преследователи не будут ждать долго – но ночку вполне могут и просидеть, надеясь на предательский костерок. А ну, зажгите его, зажгите, товарищ генерал, что ж вы… Баурджин потянул носом… чем-то ведь явно пахло! Вроде бы жарили что-то – мясо или грибы. Нет, грибы, пожалуй, еще рановато. Значит, мясо. Или птицу – упитанного такого рябчика! И в стороне, противоположной от той, где находились преследователи. Беглец и сам не заметил, как ноги, словно сами собой, уже несли его на вкусный запах готовящейся пищи. Манящий запах этот постепенно становился все отчетливей, лес явно светлел, становился реже, пока наконец и вовсе не кончился, вернее – расступился, окружив небольшую вполне симпатичную полянку с журчащим по ее краю ручьем. Баурджин глянул на полянку – и замер, увидав у ручья… сияющую золотой парчой юрту… Наверное, ту, о которой и рассказывал давеча Гамильдэ-Ичен. Мол, демон там какой-то должен быть, в этой юрте. А что нам, фронтовикам, демон? Видали мы демонов на Четвертом Украинском – куда там всей нечисти! А, говоря конкретно, демон – есть ненаучный факт, с помощью которого церковники объегоривают несознательное население в корыстных целях. Ну уж советского генерала, да к тому же – фронтовика-разведчика – объегорь попробуй! Не родился еще тот демон! |