Книга Месяц Седых трав, страница 54 – Андрей Посняков

К полудню передовые отряды найманского войска подошли к черной скале Эхтонгой, где их уже ждали верные Эрхе-Хара кераиты на сытых конях и в панцирях из воловьей кожи. Хитрый Инанч-Бильгэ кераитам не доверял, а потому ближе к вечеру к десятку Баурджина неторопливо подъехал Жорпыгыл Крыса…

— Слава великому хану! – торопливо поднялись все. – Отведай нашей пищи!

Жорпыгыл отмахнулся и, не слезая с коня, поманил за собою десятника:

— Надо поговорить, парень.

Поговорить так поговорить – Баурджин передернул плечами. Никакой ненависти к Жорпыгылу он давно уже не чувствовал, в конце-то концов, во время охоты и всего похода ханский сын не сделал ему ни каких пакостей, скорее, наоборот – возвеличил, назначив десятником. Десяток, правда, был тот еще… но это уж другой вопрос.

Жорпыгыл остановился, поджидая. Баурджин нагнал его пешком, без коня, и вежливо поклонился:

— Я слушаю тебя, хан.

— Там, внизу, кочует кераитский род инынчу, – лениво промолвил Жорпыгыл. – Ты со своим десятком спустишься к ним и захватишь пленных. Двух-трех, не больше. Остальных убьешь. Пленников доставишь к моей юрте, а уж я передам их верховному хану.

— Пленников, – Баурджин понимающе кивнул, ну как же без «языков»-то! Да, хан Инанч-Бильгэ явно не доверял кераитам. Он приложил ладони к груди: – Слушаюсь и повинуюсь.

— Помни, уже к утру пленные должны быть! – нехорошо прищурился Жорпыгыл. – Если не будут… ты сам знаешь, что тогда будет с тобой и твоим десятком.

Баурджин кивнул, старательно пряча глаза. Ну, да, конечно, за неисполнение приказа хана по неписаным степным законам полагалась смерть, и смерть жуткая – багатуры-нукеры переломали бы всему десятку хребты. Переломали бы… Однако Баурджин-Дубов был не такой дурак, чтобы возвращаться на верную смерть. Так и решил для себя: удастся захватить пленных – вернется, нет – степь большая, поди поищи… Лучше б, конечно, захватить – жаль расставаться с Кэзгерулом, да и у ребят в кочевье старого Олонга матери, сестры, малолетние братья. Что с ними будет, если парни уйдут? С голоду, конечно, не дадут умереть, но – и только. А ведь Жорпыгыл еще и отомстить может, пользуясь своей властью, выместит зло на беззащитных невинных людях – с него станется.

Хлестнув плетью по крупу коня, Жорпыгыл ускакал, на прощанье напомнив о сохранении тайны и обдав десятника холодным презрительным взглядом. Ну, с тайной понятно – все правильно, нечего о полученном задании трепаться, а вот зачем так зыркать? Ишь как глазищами-то сверкнул, недоносок. Прямо чуть не прожег… Может, вообще не возвращаться в кочевье? Нет, надо… Парней жалко – он ведь, Баурджин, за них теперь отвечает, уж коли взвалил на себя такую ношу, пусть даже не по своей воле.

Они выехали затемно, стараясь вырваться в предгорья до наступления темноты. Поначалу просто шли пешком, ведя за собою коней – якобы искали, где побольше травы. Уж потом, когда впереди показались найманские караулы, вскочили в седла и наметом поскакали в степь, радуясь, что не так уж и много было там снега. Видать, всю зиму дули ветра. Холодно не было, найманам вообще повезло с переходом – дул западный ветер, принося сухое тепло. Градусов этак минус пять – минус десять по Цельсию. Легкий такой морозец.

Бархатно-черное небо над головами всадников загадочно мерцало звездами, полнощекая медно-золотая луна напоминала степную красавицу, алчущую запретной любви. Кругом было тихо, даже волки не выли, лишь скрипел под копытами слежавшийся за зиму снег.