Книга Месяц Седых трав, страница 24 – Андрей Посняков

Баурджин пожал плечами:

— Наверное, тот.

— Нет, – покачал головой напарник. – И про него не слышал. Так, пару слов, которые уже сказал. Все у тебя?

— Все.

— Тогда – спим. – Гаарча вновь откинул голову и захрапел.

Дубов даже позавидовал парню. А ведь когда-то и сам Иван умел вот так отключаться. Только давно это было – еще на фронте.

Баурджин вдруг поежился – показалось, услышал гул японских бомбардировщиков. Да нет, не показалось! Юноша прислушался: там, за сопкой, явно что-то гудело… нет, выло!

— Волки! – встрепенувшись, оправился от сна Гаарча. – Хорошо хоть ночь лунная!

— Где-то за сопкой воют, – напряженно прошептал Баурджин. – Как думаешь, много их?

— Стая… И чего развылись?

— Раз воют – вряд ли сунутся. Тсс… – Баурджин поднял руку. – Давай-ка посчитаем.

Гаарча согласно кивнул, и парни затихли, прислушиваясь к волчьему вою. Оба были опытными в подобных делах и вскоре хорошо различили три голоса-воя. Первый – густой, тяжелый, злобный; второй – заметно нежнее, с некоторой хрипотцой, а третий – трусливо-визгливый.

— Трое, – успокоенно улыбнулся Гаарча. – Если что – сладим. Стрел-то у нас на целую стаю хватит. Жаль только, что ты плохо стреляешь.

— Ты, можно подумать, хорошо!

— И я не очень. Вот Кэзгерул – другое дело. Давай-ка его разбудим!

Гаарча уже дернулся было, но Баурджин схватил его за полу летнего халата – тэрлэка:

— Постой. Пусть пока спит – все равно волков еще нет.

— Как появятся – поздно будет. Впрочем, как знаешь. Пойду схожу… приспичило что-то.

Парень поднялся на ноги и исчез в темноте.

— Смотри, чтоб волки не укусили за одно место, – напутствовал Баурджин.

Гаарча вернулся минут через двадцать – ничего не скажешь, долгонько ходил! – уселся спиной к камням, погладил пса и, кажется, снова засопел.

— А почему его так прозвали – Кэзгерул Красный Пояс? – вдруг спросил Баурджин. – Что-то не видал я у него такого.

— Ха, не видал! – очнулся напарник. – Куда смотрел только? Кэзгерул его только по праздникам надевает – красивый такой пояс, красный, с золотым шитьем. Если б его продать, можно купить четверку хороших коней! Даже юрту! Но Кэзгерул нипочем на это не согласится – пояс-то ему достался от рано умершей матери, между нами говоря, той еще… Говорят, пояс приносит удачу, и Кэзгерул, дурачок, в это верит.

Баурджин задумчиво качнул головой:

— Кто его знает, может, он и прав?

Он прислушался:

— Смотри-ка, а волки-то стихли! Видать, спугнул кто-то.

— Или готовятся напасть на отару, – открыл глаза Гаарча. – И то и другое – плохо. Идем-ка поближе к овцам.

— Идем.

Сложенная из камней невысокая ограда – кошт, куда на ночь загоняли овец – находилась в низине, в полусотне шагов от засады. Туда и побежали ребята вместе с собакой – обнаглевшие волки вполне могли перемахнуть через ограду, схватить пару овец, а потом ищи их в ночи, догоняй. За такое дело недолго и отведать хозяйской плетки. Впрочем, пока все было спокойно, да и Дуурчум никуда не рвался, не лаял.

— Покричу наших, – отдышавшись, предложил Гаарча.

— Нет, – Баурджин тут же прервал его. – Кричать не стоит. Мало ли – это не волки, люди. Зачем чужим знать, что здесь кто-то есть? А за помощью, конечно, сходи.

— Сходи сам. – Гаарча сплюнул. – Что-то ты, Баурджин, раскомандовался в последнее время. А я ведь тебе не слуга!