Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
А Баурджин, посмотрев в небо, весело рассмеялся. — Чему радуешься? – недоуменно спросила девчонка. – Плакать надо! — Не бойся, дурочка, это же наш, «ишачок»! Утробно рыча двигателем, мелькнуло в разрывах туч стремительное серебристо-зеленое тело краснозвездного истребителя. И-16, без особого труда догнав «японца», прижал его к земле, выпустил длинную очередь… — Давай, давай! – замахал руками Баурджин-Дубов. – Сделай самурая, парень! Покажи нахалюге кузькину мать! Тесно прижавшись к юноше, Джэгэль-Эхэ вздрогнула: — Смотри – третий! И откуда он взялся? Этот кургузый моноплан с кроваво-алыми кругами на крыльях? — Сзади, сзади, парень! Советский летчик словно бы услыхал донесшийся с земли крик. Дав короткую очередь по бомберу, словно коня на дыбы, бросил машину вверх. Гулко заработали тяжелые пулеметы самурая… Наш снова кинулся вниз, закладывая крутой вираж, вышел вражине в хвост… — Ну, что же ты?! Стреляй же, стреляй! – азартно закричал Дубов. Очереди не было. Лишь квакнули авиационные пушки. И японский истребитель просто-напросто развалился в небе на куски! А тот, второй, бомбер, дымя, врезался в сопку и рванул, на миг осветив всю округу бурным желто-оранжевым пламенем. – Нам разум дал стальные руки-крылья, А вместо сердца – пламенный мотор! — радостно запел Баурджин. Потом вскочил на ноги, осмотрелся: — Идем, Джэгэль… — Стой. – Джэгэль-Эхэ сцепилась парню в плечо. – Там, в кустах, какие-то люди! — Борсевика, здавайса! – внезапно закричали из кустов, и тут же раздался выстрел. – Бросай оружие! — Оружие… – Юноша усмехнулся. – Саблю им бросить, что ли? Тоже мне, нашли большевиков… «Борсевика» – «большевик» – так называли красноармейцев не выговаривающие «л» японцы. — Джэгэль, ты ведь хорошо стреляешь? — Да уж, неплохо. — Возьми мой лук, иначе они нас не выпустят. Эй, эй! – высоко подняв руки над головой, Баурджин двинулся в сторону засевших в кустах японцев. Сколько их там было – двое, трое, пятеро? Ага… Кажется, двое… — В эту ночь решили самураи перейти границу у реки! – замедляя шаг, запел Дубов. – Эй, что сидите? Сдаюсь я, сдаюсь, не видите, что ли? — Икгде дебушька? – поднимаясь, коряво спросил японец. Второй бдительно маячил позади, не спуская с Дубова короткого дула карабина. — Девушка? – Баурджин обернулся. – А вот она! Позвать? Чуть слышно просвистели в воздухе тяжелые стрелы. Одна за другой. Пораженные прямо в сердца японцы без крика упали в грязь. — Ну вот так-то лучше будет, самураи хреновы! – хохотнул Дубов и, подождав девушку, попросил: – Ты тут повнимательней пошарь по кусточкам, Джэгэль! — А что искать? — Меня… Он все же обнаружил раненого красноармейца – себя!!! – Дубов теперь точно знал, что себя, первым. Молодой, недавно призванный из маленького русского городка парень, светловолосый, с закрытыми глазами лежал в пожухлой – и почему-то совершенно сухой – траве, раскинув в стороны руки. Разорванная, вернее, пробитая на груди его гимнастерка была вся в крови… Баурджин присел рядом: — Ну, здорово, парень. Жаль, что ты меня сейчас не видишь, жаль… А то, вообще б, интересно бы было! Эй, Джэгэль, надо его перевязать, остановить кровь, а то ведь не донесем… — Перевязать? Да… Я сейчас оторву полу дээли. — Некогда рвать, давай-ка сюда пояс… |