Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
— Да-а, – улучив момент, снова закричал Дубов. – Придется завтра на кухне добавки просить! Старшина засмеялся: — Так они тебе и дали добавку! — Гляди-и, догонят и еще дадут! Это уже вступил в беседу сержант Гришко, славный такой парень из Мелитополя. — Ох, как долбануло! Все непроизвольно пригнулись, а с бруствера вниз полетела, осыпаясь, земля. Да, на этот раз снаряд упал совсем рядом… Еще бы чуть-чуть, и… Траншея, кстати, была выкопана с учетом старых бомбовых воронок. Но это ерунда, конечно, что снаряд – или бомба – два раза в одно место не попадает. Попадает, и еще как! — Писатели вчера успели уехать? – прогоняя гнусные мысли, закричал Дубов. А снаряды рвались, свистели, и все так же завывали бомбардировщики. — Кто-о? – приставив ладонь к уху, криком переспросил Старогуб. — Писатели! Ну, помнишь вчера приезжали вместе со штабными? — А! Писатели! А я так думал – артисты. Больно уж песни душевно пели. — Чего пили? — Да не пили – пели! — А! И вдруг – затихло все, замерло! Вот, только что вокруг грохотало и лязгало, а сейчас – раз! – и тишина. — Ну, братцы. – Дубов обернулся к своим. – Сейчас пойдут, ринутся… Ну а мы их тут встретим со всем нашим гостеприимством! Как старший по званию, он выбрался на бруствер, осматривая местность… и увидел, увидел-таки серые фигуры врагов… Усмехнулся, поправляя на голове каску, – серые самураи, серая, словно выжженная, земля, и такое же серое утро… — Приготовились! – оглянувшись, скомандовал Старогуб, с удовольствием наблюдая, как ладно и сноровисто действовали бойцы. – Главное, парни, не торопитесь. И помните, без команды не стрелять. — Так точно, помним, товарищ старшина! Сквозь прорезь в пулеметном щитке Дубов напряженно всматривался в позиции врагов. Во-он они, там, за рекою, близко… Ну, идите, идите… Иван скосил глаза на старшину. Потом на своего «второго» – молодого парнишку из недавно присланных. Старшина поднял руку: — Винтовки – огонь! Сухо защелкали выстрелы. — Дубов, готов? — Так точно, товарищ старшина! — Огонь! Пулемет застрочил основательно и утробно, будто какой-нибудь тароватый мужичок, плотник или столяр, сноровисто делал свою работу. В тяжелые очереди пулемета вклинились короткие и злые трещотки – японские. И пошло! И поехало! Со всех сторон слышались очереди, злые площадные ругательства, крики… У Дубова опять каска съехала набекрень, великовата была, все забывал сменить… Бамм! Ударила прямо в каску шальная пуля… а может, не шальная, может, и снайпер… Ух, как зазвенело в ушах! При артобстреле так не звенело. Видать, тяжелая пуля, пулеметная… — Огонь, парни! Огонь! А самураи уже принялись форсировать реку, тонули сотнями, но все равно упрямо напирали, огрызаясь огнем и умело используя местность. — Ничего, – зло шептал Дубов. – Ничего… Позади, в небе, вдруг послышался тяжелый густой гул бомбардировщиков. Иван на миг поднял голову и радостно улыбнулся – наши! СБ! — Дайте им, гадам! – радостно, до слез, захохотал Дубов, чувствуя уже, что вражеская атака захлебнулась, что бой скоро кончится, что еще один раунд – может быть, даже последний раунд этой войны – закончился в нашу пользу. А потом, уже после полудня, даже ближе к вечеру, когда вражеская атака была отбита, раненые перевязаны, а погибшие – ну, как же без них? – похоронены, – за позициями задымила полевая кухня. |