Онлайн книга «Воевода заморских земель»
|
И вдруг тишину северной ночи прорезал пронзительный дикий вопль! Он был бы похож на вой голодного волка, если бы волк умел выть с такой злобой. Гриша вздрогнул. И тут же раздался ритмичный звук бубна. Вернее, даже, не одного бубна, а нескольких. Бум-бум… Бум-бум… бумм… Словно завороженный колдовской шаманской музыкой, Григорий медленно пошел на звук бубна. Отойдя от чумов шагов на полста, он наконец заметил источник шума и воплей. Посреди зарослей кривоватой березы горел большой костер, вокруг которого сидели, ритмично ударяя в бубны, оленьи люди. А между ними и костром кривлялся, издавая вопли, тощий полуголый мужик с оленьими рогами на голове — хозяин Гришиного чума — и вправду — колдун. Он то приседал на пятки, тут же взмывая вверх, словно пущенная стрела, то совершал немыслимо длинные прыжки, а то принимался кататься по снегу, выкрикивая какие-то бессвязные слова. Ну, это Гришане они казались бессвязными, но вовсе не собравшимся вокруг костра людям. — О, морозные духи тундры! — извиваясь, кричал шаман Чеготтай. — Изгоните же с Индигирки-реки и губы Гусиной неведомых белых людей. Помогите славному воину Ыттыргыну убить их! Убить! Убить! Убить! — три раза повторил шаман, и три раза эхом откликнулись оленьи люди: — Убить! Убить! Убить! — О, великие духи тундры! — катаясь по снегу, завывал шаман. — Скоро, скоро напьетесь вы свежей крови! Скоро… Чеготтай совершил очередной дикий прыжок и вдруг застыл, приложив ладонь ко лбу, словно высматривал что-то. Бубны притихли. — Вижу! — закричал шаман. — Вижу их. Они летят по небу в небесных нартах. Страшны их оскаленные лица, это лица смерти. Падайте, люди тундры! Сидящие вокруг костра в страхе попадали лицами в снег и обхватили головы руками. — Жертву! — громко заверещал Чеготтай. — Духи требуют жертву. Они хотят пить ее кровь, есть ее мясо… Люди! Приведите же скорей пленника из моей яранги! Он указал рукой в направлении стойбища, и сразу четверо охотников, пятясь и приседая от страха, отправились исполнять волю шамана. Впрочем, никакого пленника в яранге Чеготтая уже не было. Станет он их дожидаться, как же! Гришаня не долго любовался богомерзким шаманством. Плюнул, перекрестился да подался потихоньку обратно в стойбище. Выбрал, не торопясь, уже запряженные нарты — кто-то из охотников припозднился, убежал к костру и олешек своих не распряг. Влез Гришаня в нарты, тихонько тронул оленей длинным шестом… Вроде поехали. Куда только? Нет, вроде все правильно — на север, вниз по заснеженной ленте реки… Наверное, он никогда не добрался бы до острога — управленье оленьей упряжкой тоже искусство — ежели б не столкнулся нос к носу со встречными нартами. Те выехали из-за поворота — быстро, бесшумно, напористо. Были бы автомобили — разбились бы неминуемо, а олени все ж таки существа живые — прянули в сторону. Гришаня вылетел из перевернутых нарт, полежал на снегу, приходя в себя. Когда пришел, поднялся на ноги, пошел куда-то, потирая ушибленную коленку… — Далеко ль собрался, Гриша? — Да отстаньте вы… Ой! Что-то сообразив, Гришаня обернулся на голос: — Олег Иваныч! Кое-как объяснив на пальцах Чельгаку, что его миссия выполнена, они повернули нарты обратно. Молодой воин покачал головой. Ему нужно было в стойбище, а пришлым людям — обратно. Но они ведь не умеют управлять упряжью. Конечно, олени и сами помнят дорогу, лишь бы им не мешать. Да ведь как объяснить это? |