Книга Воевода заморских земель, страница 150 – Андрей Посняков

Не отрываясь от октли, Тисок поднял левую бровь.

— Ты, кажется, был знаком с девушкой по имени Шошчицаль? — невозмутимо спросил жрец.

Октли встало в горле молодого военачальника комом.

— Что ты еще знаешь о ней, старый койот? — с угрозой в голосе поинтересовался он, чувствуя, как опять подкрадывается к самому сердцу тяжелая, казалось бы, уже давно прошедшая грусть.

— О, не сердись, повелитель! — упал на колени Таштетль — старая, отвратительная ворона: — Знаешь ли ты, что Шошчицаль — внучка Ицкоатля?

— Что?! — Тисок выронил из рук серебряный кубок с октли. — Шошчицаль — внучка знаменитого тлатоани — победителя владык Аскапоцалько?

— Да, мой тлатоани. — Таштетль приложил левую руку к сердцу. — Но это еще не все. Оказывается, у нее есть брат. — Жрец усмехнулся. — И он еще жив.

— Ты, наверное, хотел сказать «пока еще жив», не так ли, мой верный Таштетль?

Жрец сложил на груди руки:

— Я скоро найду его, о великий. И принесу тебе его сердце в золоченом сосуде.

— Тогда ты поистине будешь достоин награды, жрец! — Тисок оглянулся и на всякий случай понизил голос: — Кто еще знает об этом?

— Думаю, старый вельможа Тлакаелель. Не может не знать.

— И я так думаю, — согласно кивнул Тисок. — А еще думаю, что этот старый койот слишком долго задержался на этом свете. Надо помочь ему перейти на ту сторону неба, боги давно уже заждались его, а, Таштетль?

— Поистине так, повелитель.

От дальнего берега Тескоко уже возвращались посланные на разведку воины. Военачальник Тисок — молодой, красивый и сильный — встретил их стоя, как и подобает будущему правителю. Стоящий чуть в стороне Таштетль представил себе Тисока в бирюзовом плаще тлатоани, с зеленым венцом из волшебных перьев кецаля. А рядом с молодым военачальником представил себя. Ведь если Тисок станет правителем Мехико, кто тогда займет пост верховного жреца Уицилапочтли? А старого дурака Асотля, проворонившего почетных пленников, самого давно пора принести в жертву.

Улыбаясь, стоял Таштетль около кривоватой сосны, любуясь высоким лазурным небом, красной скалою в окружении магнолий, Тисоком и собственным великолепным будущим.

Над Мойотланом — «комариным» районом Мехико — тяжело нависала полная оранжевая луна, заливая улицы, дома и храмы мерцающим медным светом. Ветер дул с западных гор, принося прохладу, шевелил корявые лапы деревьев, гнал по каналам мелкие оранжево-черные волны. Ничто не нарушало ночной тишины, кроме плеска волн, отдаленных песен жрецов с теокалли да переклички стражи.

Пятеро воинов, с маленькими круглыми щитами, украшенными разноцветными перьями попугая, прохаживались вдоль главной улицы Мойотлана, тянувшейся дальше по дамбе за черту города, к крепости Акачинанко. Воины, вооруженные копьями и палицами, внимательно вглядывались в городскую окраину — райончик-то был тот еще! Третьего дня, к примеру, у оставленной в храме умершей женщины отрезали и украли большой палец с левой руки — гарантия счастья и удачи для воров, коими кишмя кишел не только главный рынок-тиангис, но и почти все окраины, тем более — Мойотлан. Проходя мимо небольшого квадратного здания, стражники крепче сжали в руках оружие — именно из этого храма унесли палец и явно уж не для того, чтоб просто так им любоваться — видно, готовили крупное дело: налет на какой-нибудь купеческий склад или на богатый дом.