Онлайн книга «Воевода заморских земель»
|
— Он был белый и бородатый? — что-то вспомнив, быстро поинтересовался Олег Иваныч. — Белый и бородатый? — Майотлак пожал плечами. — Конечно же, нет. Его звали Топильцин Се Акатль — и был он из народа тольтеков. — Все равно хороший человек, этот ваш Кецалькоатль, — вступил в разговор Гриша. — За что его волхвы изгнали-то? За то, что жертвы людские приносить отказался. Так ведь ты говорил? Жрец кивнул. — Ну вот, — усмехнулся Гришаня. — А вы теперь этих жертв столько наприносили — Кецалькоатль смотрит сейчас с неба, плюется. Майотлак ничего не ответил на это. Задумался. Простившись, вышел из покоев, шатаясь. Олег Иваныч встревожился — как бы не сбросили Митяя с пирамиды за пьянку — нет, вроде по двору молодой жрец шел твердо. Вот дошел до ворот, кивнул страже. Вышел. Ну, даст бог, доберется до дома. К ночи сменилась стража — двое молодых воинов-«орлов», не смыкая глаз, охраняли покои пленников. Они стояли двумя безмолвными статуями, неподвижные, словно бы неживые, в накидках из перьев, в шлемах, похожих на голову хищной птицы. Короткие копья в руках, развернутые щиты, у пояса — палицы. Никто не проникнет в покои, но и из покоев никто не выйдет, кроме молодого Майотлака, приставленного к пленникам самим тлатоани. Даже самого Таштетля — верного слугу главного жреца Асотля — и того не пропустили воины. Молча скрестили копья. Олег Иваныч уж спал давно, на шум вышел Гриша и сразу узнал лжекупца Таштетля. Тот что-то грозно шипел воинам, видимо, опасаясь повышать голос. Нечесаный, с золотой пекторалью в виде человеческих черепов, жрец имел весьма устрашающий вид. А пектораль была настолько искусно сделана, что казалась сотканной из мельчайших золотых нитей. Впрочем, не она привлекла внимание Гриши. Плащ жреца! Это был не обычный плащ-тильматли с узором из птичьих перьев, нет, плечи Таштетля украшала накидка из человеческой кожи. Кожа была очень тщательно снята: видны были руки, ноги, пальцы… Гриша вдруг вздрогнул: увидев на запястье содранной кожи татуировку, изображающую пересекающие линии зигзаги. Именно такая татуировка была у Тламака! Так они его… Таштетль вдруг прислушался к чему-то. Замер на миг… и быстро выбежал из дворца, бросив испепеляющий взгляд на Гришаню. Сверху, с лестницы, ведущей с третьего этажа, донеслись чьи-то легкие шаги. Гриша повернул голову… Он узнал ее сразу, как только увидел. Та самая девушка с ожерельем и глазами, как у турчанки, что подмигивала ему третьего дня в бассейне. Только теперь на ней было длинное полупрозрачное одеяние из тонкого белого хлопка. Тонкие, обнаженные до плеч руки украшали изящные золотые браслеты. Девушка подошла к воинам, что-то шепнула. Те переглянулись и, словно по волшебству, отошли в стороны. — Ид-ти! — с улыбкой произнесла красавица и, взяв Гришу за руку, быстро повела за собой. Гриша не сопротивлялся — ну явно не на жертвенник тащат! Поднявшись по покрытой толстой тканью лестнице в верхние покои дворца, они оказались в небольшой комнатке, размером примерно с две корабельных каюты. Изящные циновки, сотканные из синих и белых перьев, украшали стены. У дальней стены располагалось широкое ложе, накрытое синим покрывалом. Рядом, на небольшом столике, горел светильник. — Шошчицаль, — усевшись на край ложа, девушка ткнула себя рукой в грудь. — Я — Шош-чи-цаль. |