Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
Жоакин у очага хмуро разглядывал карту. Вернее, вчитывался в пояснение к ней. Шептал что-то про себя, подсчитывал да вздыхал. — Вот здесь ведь должно быть! — он протянул карту Олегу Иванычу. — Смотри сам, Олвеш. Тут — ручей, вот здесь — часовня. А напротив — холм, где буковая роща. Там и нужно было копать. — Мы там и копали. Только без толку. — Дайте-ка взглянуть! — Гришаня покрутил карту и так и этак. — Надписи не особенно-то и разобрать можно… Ладно, спим тогда. Утро вечера мудренее. Завтра чего и надумаем. Олег Иваныч и Жоакин заснули сразу. А Гришаня все ворочался, не спалось ему что-то. Посреди ночи вставал раза три, все разы свечу зажигал — и так, зараза, кресалом трескал, аж Олег Иваныч проснулся, заворчал недовольно: — Ежели не спится, так иди, вон, погуляй. Или комаров побей. — Слушай, Иваныч! Ответь-ка, а зачем здесь колодец? — Ну, ты и спросил! — Олег Иваныч уселся по-турецки. Отрок все равно не отстанет, коли в башку что втемяшилось. — Ясно зачем! Для во… Оп! Внезапная догадка. Такая простая, что странно, о чем это они раньше думали. — Для воды, да?! А ручей для чего тогда, Иваныч? — Да понял, понял! Толкни-ка Жоакина… Впрочем, нет. Утром скажем. Что ж в темень-то по колодцам лазить? …В самом деле, зачем копать колодец для пресной воды, когда эта самая вода — вот она, в двух шагах, вернее, в десяти саженях, в ручье. Свежая, прохладная, чистая! Зачем колодец-то? Никто этим вопросом, похоже, и не задавался. Ну, вырыли монахи колодец, и что с того? Может, им из колодца больше пить нравилось! Их оказалось пятнадцать. Окованных железом сундуков, забитых монетами, золотой и серебряной посудой, дорогим оружием, толстыми свертками шелка и бархата. Поначалу опущенный на веревке на самое дно колодца Гришаня не обнаружил ничего интересного. Не обнаружил бы… Если б не знал, что искать! По совету Олега Иваныча, он простучал сруб прихваченной с собой дубинкой и нашел-таки пустоту в левой стенке. Полусгнившие доски легко поддались, открыв сухое песчаное пространство, тянувшееся под землей шагов на двадцать. Ну, а дальше уже дело техники. Один сундук — который можно было представить перед экипажем «Святой Анны» как вместилище мощей и святых книг — с неимоверными трудами подняли на поверхность. Остальные оставили в схроне, тщательно прибив доски на место. За ними Жоакин душ Сантуш намеревался вернуться позднее. Да и этот-то не очень понятно как дотащить до гавани. Тяжелый, сволочь! Увесистый. Цеплялся за ноги окованными в ржавое железо углами — Гришаня штаны порвал под коленкой. Хорошие штаны — узкие, зеленого бархата, по последнему писку высокой бургундской моды скроенные. Немалых денег такие штаны стоили — пять эшкудо. Да ведь и не жаль — вещь стоящая! Жоакин, услыхав невзначай за беседой цену портков, долго качал головою, с осуждением посматривая на Гришу. А Олег Иваныч, наоборот, отрока не осуждал — понимал даже. Вспоминал, как сам в таком же, как Гришаня, возрасте давился в Гостинке за индийскими джинсами. Три часа стоял — уж очень не хотелось галерным мажорам переплачивать. И купил-таки! Деньги у матери взял (Царствие ее Небесное, скончалась старушка еще в начале девяностых, на свое счастье не дожив до реформ) — сто один рубль пятьдесят копеек. Мать поворчать поворчала, но денег дала. В общем, купил. Хорошие оказались джинсы, темно-голубые, коттоновые, фирмы «Милтон», с заклепками, с оранжевой строчкой — не какая-нибудь болгарская «Рила»! Правда, размерчик не совсем подходил — пятьдесят четвертый. А Олегу Иванычу в те далекие времена на десяток бы номеров меньше. Ну, выкрутился вообще без всяких затрат: одноклассницам на дискотеку дал, напрокат. А взамен — чтоб ушили как надо. Те и ушили как надо. Им, не Олегу… |