Книга Корсар с Севера, страница 38 – Андрей Посняков

Эфруз перехватил палку…

И в этот момент Олег Иваныч нанес ему сильный укол в глаз. Он долго ждал, правильно рассчитав, что негр должен-таки переменить тактику и совершить перехват руки. Дождался. И воспользовался.

Зиндж Эфруз с воем схватился за глаз и начал кататься по земле.

И сразу же раздались приветственные крики. Иван, носильщики и даже… даже сам Гасан-эфенди, как раз вышедший из ворот крепости в компании толстяка Ыскиляра. Странно, но евнух тоже улыбался. И смотрел на Олега Иваныча, как кот на сметану.

Подойдя ближе, Ыскиляр-каны пнул в бок валяющегося в песке Эфруза, плюнул тому на голову, выругался. Затем повернулся — само медоточие — к Олегу Иванычу и, вытащив из роскошного кошеля на поясе маленькую серебряную монету, акче, бросил ее в пыль. После чего уселся в носилки, на прощание наградив Олег Иваныча широкой гнилозубой улыбкой.

Иван, подняв монету с земли, протянул ее Олегу:

— Это твоя, друже… — Тут же поклонился подошедшему хозяину, Гасану аль-Магриби.

Магрибинец покровительственно похлопал Олег Иваныча по плечу. Сказал что-то…

— Уважаемый Гасан-эфенди, да продлит Аллах его годы, сказал, что ты достойный воин! — перевел Иван.

Олег Иваныч с достоинством поклонился.

Аль-Магриби продолжил:

— Уважаемый Гасан-эфенди, да продлит Аллах… Тьфу… Короче, Олежа. Тебе выпала великая честь сопровождать хозяина во дворец. Не носильщиком. Охранником. Хозяин назвал тебя — Ялныз Эфе — храбрец-одиночка. Немногие удостаиваются такого прозвища. Рад за тебя! — Иван подмигнул и снова склонился перед Гасаном аль-Магриби, почтительно сложив на груди руки.

Дворец султана, снаружи довольно красивый, изнутри оказался темным и неуютным даже. Несмотря на украшенные золотом двери из светлого орехового дерева, на обитые сверкающей желтой парчой стены, на горящие серебряные светильники, на занавеси синего бархата. На полу, покрытом длинным красно-желтым ковром, перед закрытыми дверями дивана — комнаты для государственных собраний — с обнаженными кривыми саблями на плечах стояла стража — янычары в блестящих кольчугах, с маленькими круглыми щитами в руках. Янычары — султанская гвардия из христианских юношей, отобранных от родителей, воспитанных в истинной вере и в преданности султану. Подобно верным псам, денно и нощно стерегли покой своего владыки — жестокого султана Мехмеда, прозванного Фатихом-завоевателем.

Напротив янычар, в прилегающем к коридору открытом помещении для стражи, коротали время охранники приглашенных на совещание визирей. В том числе Олег Иваныч. В кольчуге. В атласных синих шальварах. Алый плащ с плеча. На ногах крепкие чарыки из сыромятной кожи. Эфес длинной сабли приятно холодил руку.

Нет, Олег Иваныч по-прежнему оставался невольником. Но теперь уже — военным слугой Гасана-эфенди, типа русских боевых холопов.

Почему магрибинец доверился первому встречному? Да потому же, почему несколько лет назад доверился Олегу Иванычу игумен Вежищской обители Феофилакт, будущий Феофил-владыко. Никто был тогда Олег Иваныч, и звали его никак. Потому всем был Феофилакту обязан, во всем зависел. А значит, предан был, аки пес. Точно так же и аль-Магриби думал. И не только он. Сам султан Мехмед Фатих, да продлит Аллах его годы!

Все эти истории о бывших рабах, достигнувших высших должностей в Империи Османлы, — вовсе не досужие россказни. Именно такие люди — из грязи в князи вознесенные Аллаха и султана волею — и есть самые верные. Потому что зависят полностью от того, кто вознес их. Конечно, с течением времени чувство благодарности и признательности исчезает неизвестно куда. Возникает тайное желание встать на место хозяина… И очень часто такие желания исполняются. Надо только быть энергичным, коварным, жестоким. Чем коварнее, тем лучше. Потому как хозяин тоже не дурак — и подобные мысли слуг своих враз просекает. Ну а тогда — смерть. И дай боже, чтоб в бою иль от кинжала, от яда. Куда хуже, если казнить будут: сдерут с живого кожу, сварят в кипятке, посадят на кол. Поэтому вовремя тему просечь нужно. О том, что тот, кто тебя возвысил, знает о том, что ты… Ну, и так далее. Высокая политика, в общем. Из тех, что на крови, предательстве и лжи делаются.