Онлайн книга «Государево дело»
|
— Это ашанти, – Карлофф горделиво приосанился. – Принц ОтиОсей – помнишь? – обещался помочь нам. Что и сделал, освободив своих людей в Аккре. — Молодец, что сказать! Похоже, атака захлебывается! Ай, молодцы твои ашанти! Ай, молодцы! — Да, они славные воины. Воины королевы Акентены… – здесь Карлофф вздохнул. – Моей старой и доброй знакомой, да пошлет ей Господь удачу во всех делах… Жаль, не увиделись. Видать, не судьба. Снова раздался залп, на этот раз – у самого залива, на берегу. Вражеская атака, и впрямь, захлебнулась. Получив достойный отпор, шведы отступили, вернулись на свои корабли. Кто смог… Поднялись, затрепетали паруса. Корабли повернули в море. По всему берегу послышались громкие радостные крики. Ктото пальнул в воздух. А вот затянули песню: Я жителю Нурланна шлю свой поклон — Хозяин ли он, подмастерье ли он, Крестьянин в сермяжном уборе, Идет ли на промысел он за треской, У чанов солильных стоит деньденьской, Живет он в горах ли, у моря.[2] Глава 12 Не то чтобы дожди шли вообще непрерывно, но лили каждый день, а прохлады с собою не приносили, так что Никита Петрович чувствовал себя, словно в бане. И такая его вдруг взяла тоска, такая хандра накатила, что захотелось тут же выпить – и много. А еще захотелось в баньку, да не одному, конечно же, а с грудастой ключницей Серафимой. Что бы было кому за квасом сгонять да спину попарить. С другой стороны, Марта же есть… А бани тут и не надобно – в бочку воды натаскать, или просто искупаться в заливе… — Марта, душа моя! Эй! – потянувшись, позвал Бутурлин. Марта нынче жила в том же реквизированном доме, что и сам Никита, места хватало, и никто с осуждением не придирался, разве что Карлофф пару раз хмыкнул да подмигнул: ай, хороша девка! Впрочем, не девка, а юная баронесса Марта фон Эйзекс! Или, правильней – Эйзексе… Да нет же – Эйзексне… Тьфу ты, язык сломаешь, чертовы чухонцы! Деревенька сия была не так и давно пожалована девушке за особые заслуги, пожалована русским государем, царем Алексеем Михайловичем… и хлопотами Никиты Петровича. Как жаловалась Марта, денег землица не приносила, одни расходы да титул, это – да! Баронесса… Из тех, кого в соседней Польше презрительно именовали загоновой шляхтой, а, ежели порусски – гольшмоль перекатная! Однако с другой стороны, всетаки – баронесса, дворянка… пусть и не наследственная, и государевой милостью… Все равно, замуж такую взять для русского дворянинаоднодворца Бутурлина вовсе не зазорно, никто слова худого не скажет. Правда, самой Марте придется православную веру принять, да перебраться к мужу, в хоромы! Поедет она под Тихвин? Станет ли в хоромах сиднем сидеть, как верной жене на Руси положено? Ой, вряд ли… Хотя, в том же Тихвине, хоть и монастырский посад, а все же многие жонки себе на уме, обычаев домостроевских не признают, мужей, почем зря, гоняют, и даже в лоцманах ходят! Никита Петрович самолично таких жонок знал, и не осуждал ни разу. Вот и Марта себе дело найдет… Правда, коли вдруг мужа гонять попробует… Ухх! — Марта! Да ты спишь там, что ли? — Проснулась уже! – из дальней комнаты донесся приглушенный девичий смех, разговоры… Это, верно, черноголовая Квада уже к своей хозяйке проскочила незаметно. Комнаты были выстроены анфиладой, так что мимо Бутурлина не пройдешь – однако спал Никита Петрович крепко. |