Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 105 – Андрей Посняков, Тим Волков

На автобусной остановке подвыпивший мужичонка лет сорока, небольшого росточка, небритый, в задвинутом на самый затылок вязаном «петушке» и засаленном ватнике пытался найти правду, но в силу его более чем «лёгкой нетрезвости» получалось только скандалить.

— Да я! Я — рабочий класс! А меня… ик! Уволили, гады! — сокрушался он, вглядываясь в лица случайных слушателей. — Выгнали! Вот же… с-сволочи… А я же — рабочий класс! Э-эх…

Так и не дождавшись сочувствия от собравшихся на остановке людей, выпивоха несколько раз ударил себя в грудь кулаком, потом горестно махнул рукой и направился к пивному ларьку, где змеилась неиссякаемая очередь жаждущих найти истину.

— Знаю я его, — хмыкнул пожилой мужчина в сером драповом пальто и мохнатой шапке. — У нас, на Металлическом, работал, в соседнем цеху… Прогульщик и лодырь! Правильно и сделали, что уволили. Это раньше с ними цацкались, перевоспитывали в коллективе, одинаково со всеми платили. Нынче другие времена! Завод-то на хозрасчете!

— Так вас перевели уже? — удивленно спросил кто-то.

— Ну да, с Нового года, — кивнул пожилой, и, согнув руку в локте поднял указательный палец вверх. — Согласно решению Пленума.

— И как платят? — вклинился в разговор молодой парень в лёгкой, не по погоде, но зато модной курточке.

— Пока только аванс дали. Двести рэ!

— Гляди-ко, хорошо! — удивленно покачал головой первый собеседник. — А как зарплата то?

— А как продукцию реализуем, такая и зарплата будет, — уверенно пояснил пожилой, и, увидев лёгкое недоверие на лицах собеседников добавил. — А как вы думали? Хозрасчет!

Подошел автобус, новенький ярко желтый «Лиаз». Забравшись в салон, я прокомпостировал билетик и в задумчивости уставился в окно. Падал снег. Люди оживленно обсуждали начавшиеся в стране перемены.

— Артели разрешили, эва!

— Да что там артели, — подхватила разговор молодая ещё женщина. — У меня соседка парикмахерскую открыла прямо на дому! Оформила все, как надо — и вот…

Она осторожно сняла с головы кружевной оренбургский платок и горделиво поводила головой в разные стороны, демонстрируя модный начес и аккуратно уложенные локоны. Женщины тут же стали спрашивать адрес мастера, а я хмыкнул: вот вам народная реклама.

— А у нас частные сантехники появились, — подхватил какой-то мужичонка, но, это не вызвало такого ажиотажа, как рассказ о частном парикмахере. Несколько обидевшись такому невниманию со стороны пассажиров он с надеждой, но угрюмо добавил. — Не так и дорого берут.

Я посмотрел в честные глаза этого мужичонки и подумал о странностях рекламы. Вот в первом случае удачно, в другом — полный провал. Почему? Скорее всего в наглядности. Женщина показала отличную работу мастера, все и заинтересовались. А мужичонка только всколыхнул далеко не приятные воспоминания о вечно пьяных сантехниках, сшибающих рубли на опохмел. Да, хозрасчёт хозрасчётом, но много ещё придётся менять в сознании народа.

— Да, металлический завод то как поднялся — начатый на остановке разговор плавно перетек в салон автобуса, и всё новые пассажиры заинтересованно прислушивались к беседующим. — Зарплаты ого-го стали! Правда, не у всех.

— Зато мебельная фабрика, говорят, в прогаре, — язвительно добавила старушка.

— Так с их мебелью и неудивительно, — пожал плечами молодой мужчина с блестящим ободком обручального кольца на руке, на которое он время от времени бросал горделивый взгляд. Понятно, молодожён, и, похоже, проблема с приобретением мебели для него актуальна. — Кто ж такие дрова купит-то? На качество надо работать! Тогда и возьмут. Известное дело.