Книга Кондотьер, страница 375 – Андрей Посняков

Собственно, большинство мелких польских дворянчиков уже давно не имело своего мнения, послушно выражая волю магнатов. И вот эти самые магнаты представляли собой нешуточную угрозу… которую нужно было вывести из игры любым способом. Чем и занялся его величество, опираясь на помощь Анри Труайя, Граевского и верных людей. Особую опасность представляли пятеро. Кардинал Родриго Касинский, князь Николай Радзивилл, гетман Ходкевич и еще двое магнатов, по своему могуществу и влиянию равных иным европейским монархам: киевский князь Николай Кострожский и сандомирский воевода Ян Костка, один из прежних кандидатов на польский трон.

Относительно кардинала Родриго… Вообще-то, на территории Речи Посполитой проживали граждане самого различного вероисповедования: католики (на западе и северо-западе), православные (на востоке и юго-востоке), лютеране и кальвинисты, (преимущественно среди высших сословий), иудеи (по большей части – в Кракове и Вильне) и даже мусульмане – среди татар. Один из видных вельмож и государственных деятелей того времени, Каспар Бекеш, считался атеистом.

В первые годы существования государства, в нём господствовала веротерпимость: равноправие католиков и православных гарантировалось Привилеем от седьмого июня 1563 года, а в 1573 году особым указом была подтверждена свобода веры. Чем и воспользовалась королевская чета! Воспитанная в православии Маша уж очень не хотела переходить в католичество… а вот Магнусу было все равно.

* * *

— О, пан Каспар! – завидев щегольски одетого вельможу, занявшего при новом короле ответственный пост министра иностранных дел, Магнус изобразил на лице самую широкую и искреннюю улыбку. Этот изящный, с ловкими движениями и красивым, чуть вытянутым лицом пан был весьма умен, начитан и смел, ибо те времена объявить себя атеистом значило почти то же самое, что в одиночку выбить турок из Константинополя.

— Ваше величество, – поклонившись, пан Бекеш вошел в королевский кабинет и, по знаку Магнуса, уселся на стул.

— Я хотел поговорить с вами о трансильванском князе, – с места в карьер начал король. – Что еще можно сделать? Как остановить войну?

— Крестьяне Семиградья восстали, – задумчиво кивнул министр. – Но этого мало. Думаю, нужно спровоцировать волнения во всех крупных городах.

— Но их непременно подавят! – король поерзал в кресле. – На помощь Баторию придут его друзья турки. Ведь непременно придут.

— Придут, – согласился Бекеш. – Но не сразу и далеко не во все города. Да, много народу погибнет, но Стефану наверняка станет не до войны… по крайней мере на какое-то время. А там что-нибудь еще придумаем.

— Мне нравится ход ваших мыслей, пан Каспар, – искренне рассмеялся его величество. – Надеюсь, это «что-нибудь еще» вы придумаете до того, как Баторий начнет собирать войска.

Шляхтич развел руками:

— Сделаем, государь! Прямо сейчас и начну думать.

— Вот и славно, – лично проводив пана Бекеша до дверей, король задержал его на пороге: – Да, вот еще, забыл спросить… Что скажете о кардинале Родриго?

— Хороший человек, – без раздумий высказался вельможа. – Нет, в самом деле, ваше величество. Да, монсеньор Родриго радеет за свою веру, но так… я бы сказал, без фанатизма. Сами посудите: инквизиции в Польше нет, на кострах никого не жгут, в университете почти все преподаватели – католики. О, он весьма умен, этот кардинал! Позиции католической церкви при нем очень сильно окрепли, очень. Кстати, сам-то он весьма, так сказать… фриволен! – пан Бекеш неожиданно улыбнулся.