Книга Кондотьер, страница 350 – Андрей Посняков

— Опять сулема! – усадив супругу поближе к растопленному камину, Магнус уселся рядом. – Не смогли отравить мальчишку-аптекаря, так решили взяться за королей? Гнусно, любезнейший господин, гнусно! Знаете, я даже расспрашивать вас ни о чем не стану. Просто прикажу отрубить голову. Вот прямо завтра же. С утра.

— Лучше повесить, – скромно заметила Маша. – Для подлого отравителя – самая подходящая казнь. Да, я велю дать вам на ночь Библию. Будете молиться, читать. Какую предпочитаете? На латыни или на шведском?

— На шведском, – с ненавистью сверкнул глазами пленник.

— Может быть, хотите отстоять мессу? – королева, казалось, искренне стремилась облегчить узнику путь в мир иной. Магнус не вмешивался, с интересом следя за беседою – выросшая в пучине самых грязных и кровавых интриг, Маша редко болтала просто так, особенно с незнакомцами.

— Да вы, верно, голодны. В камеру принесут жареного поросенка…

Светлые глаза отравителя снова вспыхнули яростью.

Юная королева вдруг улыбнулась, положив руку мужу на плечо:

— А он никакой не швед, милый. И не католик, и не лютеранин, нет.

— Что же – православный?

— Думаю, он турок, – усмехнулась Мария. – Чтобы проверить, можете просто стянуть с него штаны.

Глава 3

Осень 1575 г.

Ливония

— Пояснить, почему я так думаю? – Маша обвела взглядом присутствующих и обворожительно улыбнулась. – Вы, господин Ларс, прикидывались католиком, однако Библию выбрали лютеранскую, на шведском языке. Перестарались, выдавая себя за шведа! Католики ведь читают Библию на латыни, и никак иначе. Впрочем, для вас, магометан, все христиане на одно лицо – неверные. К тому же вы так скривились, когда речь зашла о повешенье… и о поросенке. Повешенье – позорная для магометанина казнь, а поросенок – нечистая еда. Так что, штаны снимать будем?

— Я родился в Восточной Румелии, турецком вилайете, – тихо признался Ларс. – В христианской семье, которой не помню. Турки взяли меня в пять лет – налог кровью. Поместили в приемную семью, верную исламу. Мой приемный отец, мирза Исмаил-бей, воспитал меня как собственного сына. Кто-то из таких же, как я, вырастая, попал в новое войско – ени чери…

— Янычары, – внимательно слушая, Магнус кивнул.

— Кто-то стал секретарем, а затем – и правителем, мирзой или беком…

— А вы, как самый умный, решили податься в шпионы, – перебив, закончил король.

Пленник покачал головой:

— Не я – за меня решили. Не спрашивает мяч согласия с броском…

— Омар Хайям, – тут же вспомнил Арцыбашев. – Читал когда-то…

— Вы знаете Хайяма? – удивился Ларс, или как там его по-настоящему звали. – Хотя почему бы вам и не знать? Не думайте, я больше не скажу вам ничего. Не назову тех, кто меня послал, не выдам сообщников. А вы – очень умная женщина, – мусульманин перевел взгляд на юную королеву и склонил голову. – Искренне восхищаюсь вашей красотой и умом.

— Я не женщина, а королева Ливонии, – Машка резко вздернула подбородок. – Именно меня вы намеревались отравить.

— Приказ, – пленник развел руками. – Вы делаете все для счастья своей страны, я – для своей. Я все сказал. Теперь – пытайте. Или казните сразу – как вам будет удобно.

— Посидите пока в тюрьме, – буркнул король. – Может быть, пригодитесь для обмена. Как нам вас называть? Все так же – Ларсом?

— Мое имя Ахмет Исмаил-бей-оглу, – мусульманин неожиданно улыбнулся. – В том нет никакой тайны.