Книга Кондотьер, страница 217 – Андрей Посняков

— Понимаете, господин, она ведь каждый день к нам приходила, денгами делилась, разговаривала… а вот третьего дня – не пришла, – угрюмо пояснял старшой. – В харчевне, там, где обычно играли, мужики сказывали, мол, с Агриппином последний раз и видали отрока Саньку. Мы давай Агриппина искати… Нашли, вот как вы – Прохора-чухаря. Там, на заднедворье, в тыне лаз узенький есть – взрослому мужику не пролезть, нам достаточно. Вчера собак целый день прикармливали. Прикормили, сегодня сунулись – а лаз-то забит! Заколотили, сволочи.

— То есть никак не пролезть?

— Ну, если только чрез тын, махом. Но там углядеть могут.

— Не углядят! – чуть подумав, с неожиданной веселостью уверил король. – Мы сейчас у ворот такое представленье устроим! Куда там скоморохам… Верно, друже Михаил?

Разбойный капитан неуверенно шмыгнул носом:

— Может, оно и верно. Только я-то не скоморох.

— А от тебя ничего особенного и не требуется. Говорить буду я, ты поддакивай только. А ребята тем временем всю усадьбу осмотрят. Ежели Саньку найдут – дальше по обстоятельствам…

— Как-как?

— Говорю, там видно будет.

На сей раз приятели действовали гораздо резче и круче. Ничего не просили, не расспрашивали, лишь яростно стучали в ворота сапогами, не обращая никакого внимания на заливистый собачий лай, да орали, словно бы в своем праве:

— Отворяй! Отворяй, собака! Иначе хозяина вашего, вора, на собственных воротах повесим и вас всех заодно.

— Да вы кто такие? – поставив лесенку, глянуло через частокол вытянувшееся от негодования лицо.

— А ты не видишь? Государевы люди! Глазенки протри, тварь подворотная. Хозяина давай зови, живо.

— Так нету его…

— Ах, нету?! Придется тогда усадьбу вашу спалить! Зови-ка стельцов, друже Мисаиле.

— Ой, не надо стрельцов, – спохватились за воротами. – Может, так поговорим? Грамоты свои покажите, да скажите, в чем хозяина нашего обвиняют?

— Сами знаете, в чем, – заходя в мгновенно распахнувшиеся ворота, ядовито ухмыльнулся король. – В умыкании чужих невест, в прелюбодеянии, в татьбе, в уводе чужого скота, в нанесении тяжких телесных повреждений, а самое главное – в злоумышлении противу государя нашего, Иоанна Васильевича! Говорят, от свеев на то хозяин ваш, Прохор-чухарь, злата не меряно получил! Ну, что вылупились? Давай, показывай, где свейское золото?

— Нет у нас никакого золота, господине, – развел руками сгорбленный хитроглазый старик лет сорока пяти.

Реденькая козлиная бороденка, проплешина, крючковатый нос. Одет небедно – справные сапоги, узорчатый пояс, поверх зипуна – однорядка доброго немецкого сукна.

— Ты кто есть таков? – Михутря недобро прищурился.

— Я-то – Онисим, своеземцев тиун. Присматриваю здесь за всем, – оправившись от наезда, старик явно осмелел. – А вот вы, господа мои, позвольте спросить, кто? Может, служки игумена нашего, або приказные? Ежели от игумена, так он бы предупредил сперва, и нечего было б так барабанить, соседей смущать.

— Ма-алчать!!! – разбойный капитан неожиданно рявкнул так, что аж собаки присели. – Плетей захотел отведать, смерд? Живо получишь у меня.

— Приказные мы, – глянув на маячивших за спиной тиуна дюжих молодцев, куда более миролюбиво пояснил Леонид. – Разбойного приказу старшого дьяка Василия Яковлевича Щелкалова слуги вернейшие!