Онлайн книга «Кондотьер»
|
В тяжелых бронзовых канделябрах на резном столе горели свечи. Хорошие свечи из доброго русского воска. И горели они ярко, пожалуй, слишком уж ярко. — Посреди Москвы стоит императорский замок, называется он – Кремль, – склонившись над столом, молодой человек, якобы невзначай, затушил пару свечей. – Выстроен он из красного кирпича итальянским мастером. Если вы, милая Ядвига, когда-нибудь бывали в Милане или Вероне, то… — Я бывала в Милане, – тихо заметила гостья. – Когда еще был жив батюшка, мы ездили паломниками в Рим. — Ах, вы католичка? — Это вас смущает? — Ничуть! Для меня все равны. Все мои подданные… — Расскажите еще! – порывистым движением Ядвига схватила короля за руку. – Пожалуйста. Мне так интересно все. В голубых глазах отразились горящие свечи. Облизал пухлые губки розовый язычок. — В Кремле совсем недавно выстроен чудесной красоты собор – Василия Блаженного, он такой… Еще вина? — Да-да, пожалуй. Ах, какое терпкое… Пододвинув стул, Арцыбашев уселся совсем рядом с гостьей и снова наполнил бокалы: — Знаете, в Московии есть чудесный обычай, перенятый, кстати, от немцев – пить на брудершафт. Знаете, это когда еще недостаточно знакомые между собой люди желают стать поближе… пьют и целуют друг друга в губы. Позвольте, я вам покажу, как… — О, да… да… да… Губы галантного хозяина и гостьи слились в долгом затяжном поцелуе, оказавшемся вовсе не таким невинным, как можно было бы заключить, исходя из религиозных убеждений Ядвиги фон Оффенбах. — Ах, ваше величество… – переведя дух, девушка похлопала ресницами и томно обмахнулась ладонью. – У вас здесь так жарко… — Велю открыть окно. — Нет-нет. Я люблю тепло. Лучше ослабьте шнуровку на моем платье… вот здесь, сзади… Встав, Ядвига повернулась спиной. Леонид подошел ближе и, сглотнув слюну, потянул за ленты, поддавшиеся неожиданно легко и быстро, так что обнажилась спина и плечи. На левом плечике дамы виднелась небольшая коричневая родинка… Магнус не удержался и накрыл ее губами… а затем стал покрывать поцелуями нежную девичью шейку. Ядвига не говорила больше ничего. Лишь томно дышала. Погладив девушку по спине, молодой человек запустил руку под платье, ощутив шелковистый теплый животик… и тугую грудь с крупными твердеющими сосками… Еще миг, и платье скользнуло на пол. Обнаженная гостья повернулась и с лукавым взором протянула руки: — Обними же меня, мой король… Уговаривать Арцыбашева было не надо! Обняв девушку, он принялся целовать ее со всей страстью, гладить стройные бедра, живот, грудь… А потом, подняв красавицу на руки, отнес на ложе… — Ах, мой милый король, – отдыхая от любовных ласк, Ядвига перевернулась на животик. – Как это было чудесно. Нет, в самом деле… — Ты красивая… — Может быть… — Никаких «может быть»! Красивая. Очень! Это я тебе говорю – твой король. — Ваше величество! Вы обещали мне показать какие-то диковины. Помните? — Диковины? Что ж, обещал – покажу… Чуть позже… А сейчас… иди-ка сюда, милая Ядвига, иди… И снова томные вздохи и сплетенные тела, и уносящийся к небу любовный пыл, такой, без какого просто нет жизни. — Какая твердая у тебя грудь! Вот я ее сейчас поцелую… — Ах, мой король… Ах… Они миловались почти до утра, и лишь потом Арцыбашев все же показал любвеобильной гостье «диковины» – наручные часы, блокнот, зажигалку… Пистолетом же – тем самым ТТ – однако не похвастал, хватило благоразумия. |