Книга Кондотьер, страница 113 – Андрей Посняков

А еще ливонский государь лелеял мечту возродить бывший орденский флот, как военный, так и торговый, еще не так давно – лучший на Балтике. Вообще, если разобраться, в экономике орден творил чудеса… и это все нужно было возродить и поставить себе на пользу.

Пушки, добрые русские пушки чугунного литья, грозно смотрели жерлами стволов на змеившуюся меж пологих холмов и небольших перелесков дорогу, на которой уже показалось чужое войско, в основном пешее, но имелись и конные. Несколько всадников вырвалось вперед, понеслись наметом… Странные всадники. В полных рыцарских латах, на добрых конях… Но гербы – закрашены. И вместо перьев на шлемах – зеленые еловые ветки. И кое-кто, как показалось многим, не шибко-то уверенно держался в седле. Неказисто как-то.

Вот они уже рядом, перед пушками…

— Не стрелять! – приказал король. – Сначала выслушаем, что им надо.

На Магнусе была надета сверкающая кираса и открытый испанский шлем – морион – украшенный двумя павлиньими перьями. На шее щегольски белел гофрированный воротник-жабо, желто-зеленый – цветов королевства – плащ ниспадал на круп коня красивыми складками, и такие же желто-зеленые стяги гордо реяли за спиной сюзерена.

Всадники остановились поодаль, и лишь один из них – коренастый, плотный – подъехал к государю ближе. Спешился, поклонился, снял шлем.

Мужчина лет сорока – сорока пяти. Круглое, вполне добродушное лицо с небольшой рыжеватой бородкой. Шрам на левой щеке – след меча или сабли. Глаза небольшие, хитроватые… и вместе с тем – бесстрашные.

— Я – Гунар Лифляндец, – произнес всадник по-немецки. – Я привел свое войско к тебе, мой славный король! Как и Черный Эйно, мы готовы умереть за тебя.

— Гунар Лифляндец? – Это имя Магнусу не говорило абсолютно ничего… хотя, впрочем, что-то можно было припомнить – кажется, так звали крестьянского вожака, поднявшего мятеж где-то в Курляндии. А вот Черный Эйно – это уж точно был вожак, нынче принятый на королевскую службу. Вот и этот – Гунар – видать, захотел того же.

— Кто в твоем войске? – негромко поинтересовался король.

Гунар пожал плечами:

— Обычные крестьянские парни. Из тех, кому нечего терять.

— Мужики-лапотники, – презрительный шепот прошелестел среди ливонских дворян. – Иметь таких союзников – позор. Тем более они все там католики или, хуже того, язычники.

— Вот-вот, господа! Не удивлюсь, если они до сих пор приносят в жертвы людей!

— Тихо! – Магнус повысил голос и повернул голову. – Надеюсь, вы хорошо знаете, что для меня все равны. Доблестные дворяне и жители городов, зажиточные и не очень, также и крестьяне, без которых нам всем нечего будет есть. Мне все равно, католики, православные или даже язычники – лишь бы они были верны нашему делу… и своему королю!

— Мы умрем за тебя, ваше величество! – упал на колени крестьянский вождь. – Мы знаем, ты осадил эту гнусную крысу – барона фон Ротта. Так веди же нас скорее в бой! И ты увидишь, как умеют биться и умирать простые крестьянские парни!

* * *

Уже к обеду пушки были расставлены полукругом. Сразу за ними располагались готовые к штурму войска, в том числе и мужицкий отряд Гунара Лифляндца, в составе которого сражались как эсты, так и латгалы, и даже беглые холопы из литовских и русских земель.

Его величество, все в том же желто-зеленом плаще, повелительно взмахнул шпагой. Грянул залп. Вырвавшиеся из жерл орудий ядра разнесли в щепы подъемный мост и ворота, обрушили угловую башню и что-то подожгли во внутреннем дворе – оттуда вдруг повалил густой черный дым.