Онлайн книга «Маски и лица»
|
— Чикен уок, Чикен уок, уок, уок, уок! Девушка, межу прочим, пела по-английски… и с очень хорошим произношением, насколько доктор вообще мог судить. Для простой работницы… одна-ако! Хотя, что ту и петь-то? Примерно как — мани мани мани… маст би фанни… Доктор не удержался, напел… — Здравствуйте, Настя! — Здрасьте! Ой… — какая же обаятельная была у нее улыбка. А как сверкнули глаза! — Ой! Иван Павлович… а это вы пели сейчас? Ну, так… гудели, как ржавый саксофон! Да уж язык, как бритва. Или — как помело? А черт его… — Мани, мани, мани… — поставив вымытую до блеска колбу на жестяной стол, напела девчонка. — Что это за песенка, Иван Павлович? Право же, чудная какая… Почему я ее не знаю? — И я толком не знаю, — доктор развел руками. — Кажется, это шведская песенка. — Не может быть! — Настя всплеснула руками. — Маст би фанни — это же по-английски! А шведы по-английски не поют. — Ага, не поют, а АББА как же? Ой… — поняв, что наговорил лишнего, Иван Палыч быстро перевел разговор — как-то неприлично было вот так вот сразу уйти. — А вы что за песенку пели? — Чикен Уок! — заулыбалась девчонка. — «Цыплячья прогулка». Модный американский танец! Я на рынке ноты купила, недорого… Иван Павлович! Нам надо в Красный уголок обязательно рояль купить! Ну, или фисгармонию, я знаю, где можно недорого… А то ведь на «Треугольнике» — самодеятельный рабочий театр, в Иванове, у ткачих — хоры. А у нас что же? Одни таблетки, да, прости Господи, плесень? Да знаю, знаю, пенициллин — вещь нужная. Но и рабочий задор ведь нужен не меньше! Я в профсоюзе подниму тему… — Да, да… Конечно… Вот фисгармонии здесь только и не хватало! Мани-мани-мани… Махнув рукой, доктор поспешно вышел в коридор. И вовремя! В кабинете давно уже надрывался телефон: массивный, черный. — Слушаю, директор… — А, Иван Павлович, батенька, здгавствуйте! Как ваши делишки? Как Анна Львовна? — Спасибо, Владимир Ильич. Все хорошо. Здравствуйте. Звонил Ленин. Интересовался, как идет производство, готовы ли к встрече американской делегации, не нужно ли чего срочно… Под самый конец разговора Ильич вдруг поинтересовался… Николаевой Настей! — Работает у вас такая, Иван Павлович? — Да-а… Лаборанткой. Нареканий к ней нет. — Вот и славненько! — посмеялся в трубку Владимир Ильич. — Вы, батенька, вот что… Особых условий ей не создавайте… но и не придирайтесь по пустякам. Относитесь ровно, как ко всем прочим… — Так я, Владимир Ильич, ко всем именно так и отношусь. Странный вышел разговор. Насколько знал Иван Палыч, Ленин никогда «своим людям» открытого покровительства не оказывал и никого за них не просил. Хотя, особой-то просьбы и сейчас не было. Относится, как ко всем, ровно. Так, а как иначе-то? Делегацию привезли в Люберцы уже ближе к обеду, на просторном «Руссо-Балте», куда, кроме шофера и сопровождающего чекиста, уместилось еще пять человек, включая переводчика, унылого вислоносого типа в куртке с барашковым воротником. — Здравствуйте, Иван Павлович! — из машины первым выскочило чекист — Яков Блюмкин, и доктор, честно говоря, этому был удивлен. После всего того, что натворили левые эсеры, Блюмкин не только сохранил свой пост начальника иностранного отдела, но весьма упрочил влияние. Небось, выдал кого-то из своих и подал заявление в РКП (б), как еще с прошлого года стала именоваться большевистская партия. |