Книга Маски и лица, страница 44 – Андрей Посняков, Тим Волков

Короткий, матово-чёрный, с удобной рукоятью — револьвер системы «Наган» или что-то очень на него похожее, в самодельной, но добротной кобуре, притороченной к ремню.

Смоленск встретил их гулом паровозов и взбудораженной, прифронтовой суетой. На перроне толпились военные, беженцы с узлами, и всё это месиво гудело, кричало и двигалось в разном ритме, что, впрочем, только играло приехавшим на руку.

Потапов выпрыгнул из вагона первым, обернулся с сияющей улыбкой.

— Ну вот и прибыли, граждане! Куда теперь? Может, вместе? Я тут немного ориентируюсь, могу в гостинице местечко хорошее посоветовать, недорого…

Валдис, спускавшийся следом с вещмешком, вдруг охнул, схватился за живот и скривился в мучительной гримасе.

— Тьфу ты… простите, гражданин. Что-то скрутило… Ух-х! Кажись, в дороге отравился чем-то. Не прошел даром вагон-ресторан, — он бросил на Потапова укоризненный взгляд. — Иван Павлович, выручай, живот крутит… До ближайшего отхожего места бы добрести.

Иван Палыч мгновенно сориентировался, подхватил «страдающего» под руку.

— Конечно, конечно. Василий Семёныч, спасибо за компанию, но мы вас больше задерживать не смеем. Вам — по своим делам, нам — по служебным.

— Да я могу подождать! — настаивал Потапов, явно занервничав. — Или проводить… Тут как раз недалеко…

— Не надо, — отрезал Валдис, сдавленно прошипев. — При всём народе… неудобно. Проходите. Я надолго. Отвлекать никого не хочу.

— Да я же…

— Идите! Кто знает, может и живот вовсе. А какая-нибудь… «испанка»!

Он сделал такой исступлённый, болезненный жест рукой, что Потапов инстинктивно отшатнулся. Воспользовавшись этим, Иван Палыч, почти волоком, повёл своего «больного» товарища прочь, в сторону кирпичного здания вокзальных служб, мимо цистерн с водой и груд ржавого металлолома.

Они скрылись за углом. Валдис мгновенно выпрямился, гримаса боли исчезла с его лица, сменившись холодной сосредоточенностью. Он резко выглянул из-за угла.

Потапов стоял на прежнем месте, но уже не смотрел им вслед. Он что-то жевал (семечки? сухарик?), а его взгляд методично, сектор за сектором, прочёсывал толпу на перроне.

— Идём, — тихо сказал Валдис, оттягивая Ивана Палыча вглубь запутанного лабиринта привокзальных построек. — Быстро, но не бегом. Не привлекать внимания.

Через пять минут они были уже на пыльной, разбитой улице, вдали от вокзального гомона. Остановились у забора, за которым паслась тощая корова.

— «Хвост», — отдышавшись, произнёс Валдис.

— Думаете, это был именно «хвост»?

— Не сомневаюсь. Мастеровитый. Болтун, пьянчуга — отличная легенда. Никто такого всерьёз не примет. А он всё слышит, всё видит, примечает. И оружие при себе носит. Да и имя думаю не настоящее.

— А кто же его послал?

— Пока не знаю. Конечно можно было бы его прижать в тамбуре, допрос так сказать устроить, с пристрастием… Но большая вероятность, что он не в курсе всех дел. Наверняка какой-то наемник. Сунули сотню в руку, велели приглядеть за нами. А потом доложить нужным людям. Вот и все.

— Кому доложить?

Видимо тем самым, кого мы ищем. «Комиссии». Они могли быть предупреждены о московской проверке. Подсадить к нам своего человека в поезд — логично.

— Что будем делать?

— Менять планы, — Валдис достал папиросу, но не закурил, просто покрутил её в пальцах. — Гостиницу, которую я присмотрел, — отметаем. Пойдём в горздрав, представимся. Потребуем для инспекции разместить нас прямо при госпитале, в казённом доме. Там охрана, свой режим. Будем вести себя как высокое начальство с проверкой — открыто, официально. Это с одной стороны ограничит нашу свободу, но с другой — даст защиту. «Хвосту» будет труднее к нам подобраться в такой обстановке.