Онлайн книга «Маски и лица»
|
«Интернациональная санитарная комиссия». Красный Крест. Звучало благородно. Слишком благородно для этой картины. Иван Павлович положил руку на горячий, сухой лоб солдата. — Спасибо, Федот Терентьевич. Вы очень помогли. Теперь отдыхайте. Боритесь. Иван Павлович уже поднялся и хотел уйти, как вновь невольно бросил взгляд на фотокарточку в руках солдата. — А что у вас тут? Пальцы солдата разжались на мгновение, обнажив снимок. Это была семейная фотография в дорогой серебряной рамке, явно дореволюционная. В центре, на фоне роскошного интерьера, сидела семья: мужчина в военном мундире с орденами, женщина в пышном платье, и четверо детей — три девочки-подростка и мальчик лет десяти-одиннадцати. — Мои… господа… ангелы-хранители… — выдохнул солдат, и в его голосе прозвучала такая тоска и преданность, какие бывают только у старых слуг. — Царская семья, батюшка. Романовы. Я у них… в охране служил. В Царском… до самого конца. Иван Павлович наклонился ближе, чтобы разглядеть. Да, он узнал лица. Николай II, Александра Федоровна, цесаревич Алексей… И великие княжны. Ольга, Татьяна, Мария и… Анастасия. Взгляд его скользнул по младшей дочери, чье жизнерадостное, круглолицее лицо с лукавыми глазами было хорошо известно по портретам. И в этот момент его сердце пропустило удар, а потом заколотилось с такой силой, что он почувствовал его в висках. Это было невозможно. Но черты… Очертания лица, разрез глаз, даже эта едва уловимая, задорная искорка в взгляде… «Не может быть, — пронеслось в голове. — Галлюцинация. Усталость. Сходство». Он выпрямился, чувствуя, как кровь отливает от лица. Рука его инстинктивно потянулась к фотографии. — Федот Терентьевич… можно мне взглянуть поближе? Солдат, уже почти теряя сознание от усилия, слабо кивнул. Иван Павлович осторожно взял карточку. Он поднес ее к свету лампы, впиваясь взглядом в лицо юной Анастасии Николаевны. Каштановые волосы, уложенные в скромную, по тогдашней моде, прическу. Большие, светлые глаза. Улыбка. И это… это сходство. Не полное, конечно. На снимке — девочка-подросток, а на фабрике — молодая женщина. Но основа, костяк… Овал лица, посадка глаз, форма губ… — Настя… — тихо прошептал Иван Павлович. — Настя Николаева… Романова! Глава 3 Нынче многие задержались на фабрике допоздна. Готовили новый цех для производства хлорной извести, карболки, аспирина и всего прочего, что могло помочь в борьбе с надвигающейся пандемией. Работницы мыли окна и заранее заказанную химическую посуду. Мужчины таскали столы, и даже приготовили нечто типа конвейера. Работы хватало всем. Юная лаборантка Анастасия Романова трудилась ничуть не хуже других, при этом еще умудряясь шутить и подбадривать всех веселым словом. — А ну-ка, Настя, песенку спой! — смеялись работницы. — Ну, ту… про цыпленка! — Спою! Но вы подпевайте… И-и-и… на раз-два… Чичек-чикен-чикен уок! Чикен уок, уок, уок… — Насть, танец обещала показать! Новомодный. — А-а! Да вот… — Николаева чуть подобрала юбку, изобразив что-то типа чарльстона. — Оп… хоп… оп… хоп… — Ой, нам такие коленца ни в жисть! Это ты, Настена, гибкая. — Ничего! И у вас получится, — девушка задорно рассмеялась. — Ну, давайте-ка вместе, с тряпками… Оп-хоп! — А что за танец-то, Настя? — Модный, американский. Называется — квикстеп. Да он просто танцуется. Я вас научу! |