Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 74 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Кто?

Вообще-то, доктор так рано вставать вовсе не собирался, да и супруга еще спала — Гладилин предоставил обоим выходной.

— Эт я… Андрей!

— А, Андрюша! Заходи… Только — тсс… Анна Львовна спит еще. Вчера за целый день умаялась.

Мальчишка осторожно вошел, улыбнулся… В руке он держал новенькую керосиновую лампу… которую и вручил доктору.

— Вот, Иван Павлович, вам… И Анне Львовне… На свадьбу!

— На свадьбу? Ну, спасибо, Андрей… Проходи — чай, пироги.

— Да я…

— Не стесняйся! Только — тсс. Все — шепотом.

— Тогда я кипятку принесу! Ну, чтоб вам керосинку не разжигать, не шуметь… Да и с керосином ныне худо.

Андрюшка убежал…

Сей славный парнишка раньше частенько прибегал в больницу, волонтерил, помогал по хозяйству — колол дрова, снег чистил. Правда вот сейчас парень заходил все реже и реже. Похоже, новая хозяйка «Гранд-Отеля» Феклистова, приходившаяся Андрею дальней родственницей, совсем загоняла парнишку.

Так ведь и оказалось:

— Я тут и за полового, и за сторожа иногда, и дрова поколоть, и… — вернувшись, Андрюшка расположился за столом, напротив доктора.

— Ты пироги-то кушай! Вот, с картошкой возьми. Вкусный! Так тетка-то тебе платит?

— Ага, как же!

— Тсс! — Иван Палыч оглянулся на дверь спальни, прикрытую плотной синей портьерой.

— Только кормит, и за то корит, бездельником обзывает и проходимцем! В школу — какое там! А уж как узнала, что я к красным скаутам заходил — едва ль из дому не выгнала! Злая — ужас.

— Ничего, Андрей. Справится новая власть и с твоей теткой.

В стране вовсю шла национализация крупной и средней собственности, так что «Гранд-Отель», по разумению доктора, должны были скоро отобрать, отдав в ведение какой-нибудь советской гостиничной конторы. Наверное, в течение следующего года… Впрочем, могли и не дойти руки.

— Слыхал, Андрюш, что у вас тут приключилось-то?

— Да уж рассказали. Тетка вся разохалась, изругалась.

— А ты когда вчера домой ушел?

Вчера Андрюшка ушел домой, как и всегда — поздно, уже после одиннадцати вечера. Многие еще сидели: ужинали, играли в карты, да попивали местную бражку — праздники же! Народу было много, но картежников парнишка запомнил — незадолго до этого купил у офени Никанора Силыча дешевенький платочек с большой скидкой, в подарок одной девчонке. Вот и подошел, еще раз сказал спасибо и поинтересовался — не надобно ли чего?

Двух парей в косоворотках и брюнета Андрей описал точно так, как и в протоколе — офеня.

— Они поначалу сочни заказывали да борщ. Ну, до того, как играть стали, — попивая заваренный кипрей, пояснил парень. — И самогонку, да. Вчетвером сидели.

— Вчетвером?

— Ну, да, еще какой-то здоровяк с ними был, борода сивая, щеки толстые, нос красный. Пинжак городской, добротный. Плечищи — во! А боле не рассмотрел.

— А как думаешь, эти четверо давно друг друга знают?

— Думаю, давно, — утвердительно кивнул парнишка. — А брунет у них — главный. Они его все слушали и кивали. И этот, бугаинушко, тоже. Кот наш, Степка, около него вился, фырчал.

— Кот?

— Ну, он запахи не все любит… но, любопытный — страх!

— Так… — поставив чашку, доктор насторожился. — Значит, и от этого здорового пахло. Верно, рыбой… иль табаком.

— Коли рыбой, так Степка б об ноги терся и не фырчал, — хмыкнул Андрей. — А табаком от всех разит. Нет, другим чем-то… Я тоже что-то такое унюхал, когда подходил… Деколон — во! Ну, как в парикмахерских… Нарциссом пахнет… ну, у тетки такие цветки на дворе растут — на продажу.