Книга Земский докторъ. Том 6. Тени зимы, страница 57 – Андрей Посняков, Тим Волков

Мальчик во сне пошевелился и чмокнул губками.

В этот миг все — и боль, и страх, и усталость — отступило. Осталась только всепоглощающая, тихая, безграничная любовь.

Иван Павлович, наблюдая за этой сценой, отвернулся и смахнул непрошеную влагу с глаз. Он посмотрел на зашитую рану, на бледное, но уже живое лицо Аглаи, на счастливого отца. И впервые за долгие часы в его душе затеплилась слабая, но упрямая надежда. Возможно, самое страшное действительно позади.

Все та же «Изотта-Фраскини», высланная Гладилиным, доставила в город троих. Анну Львовну, Иван Палыча… и Гробовского. Анна Львовна должна была срочно отчитаться об открытии школ, и не в уисполкоме, а перед наркомом просвещения Анатолием Луначарским. Срочно обо всем доложить, используя современнейшие средства связи — то есть, по телефону. Так и было записано в телефонограмме от Совнаркома, принятой вчера секретарем Ольгой Яковлевной. Там же указывалось и точнее время доклада, а председателю исполкома Зареченского Совета предписывались обеспечить и связь, явку. Вот Сергей Сергеевич и выслал машину…

Оказией воспользовался и доктор — ситуация с Аглаей была очень сложной, Иван Палыч надеялся раздобыть в городе целый ряд лекарств, а заодно и проконсультироваться по телефону с товарищем Семашко. Николай Александрович возглавлял в Москве комитет по здравоохранению, и, наверняка, лично знал многих медицинских светил. Номер для связи у доктора имелся.

Что же кается Гробовского, то его вызвали в милицию, давать показания по поводу налета на товарища Бурдакова. Кроме того, Алексея Николаевича просили зайти в исполком, так передал водитель.

Вот, все втроем и пошли…

Стоявший на крыльце часовой хорошо знал и Анну Львовну, и доктора, пропустил без вопросов, даже не спросив мандата. А на Гробовского лишь покосился.

— Это к товарищу Гладилину. С нами, — на всякий случай сообщила Мирская.

Поднимаясь по знакомой лестнице, Иван Палыч ощутил нечто вроде ностальгии. Вспомнился шестнадцатый год, уездная земская управа, Чарушин… Где-то сейчас рыщет Виктор Иваныч? Эх… Хороший человек и знающий управленец, такого бы подобрать на будущее.

— О, явились, не запылились! — завидев вошедших, Ольга Яковлевна вынула папиросу изо рта.

Ох, и дым же был! Точно — комаров травить можно.

— Проходите! Сергей Сергеевич ждет.

Все трое зашли в кабинет председателя… Говоривший с кем-то по телефону Гладилин махнул рукой, указывая на ряд стоявших у стены стульев.

С царских времен в кабинете почти ничего не поменялось. Все те же стулья, тяжеловесные конторские столы, шкафы с папками, на конах — коричневые казенные портьеры, наверное, заставшие еще правление Александра Освободителя. Только вместо парадного портрета государя императора — бородатый Карл Маркс.

— Так… так… Гробовский здесь уже, я его к тебе направлю. Чуть позже! Ну, все, Виктор, пока…

Председатель едва успел положить трубку, как аппарат зазвонил вновь.

— Ага! — подмигнул Серей Сергеевич, снимая трубку. — Вот, Анна Львовна, уже по вашу душу… Да, Зареченск, Гладилин… Я! Плоховато слышно… А, вот сейчас — хорошо! Товарищ Луначарский? А… кто-кто? Феликс Эдмундович? Ну, да! Краков, Мариацкий костел, Сукенницы… от жандармов прятались… Да, помню, помню… Ну, здравствуй, Яцек, Якуб, Переплетчик… Как тебя только не звали. Здравствуй, дорогой! Что хотел? ЧеКа? А что это? Чрезвычайная комиссия… И? Что от меня-то надо? Людей… Хм… Ну, посмотрю, конечно, но, сам понимаешь, знающие люди сейчас на все золота! Ладно, Феликс, придумаю что-нибудь, обещаю… Слушай, мы тут звонок из секретариата Луначарского ждем… Ну, до видзенья! Всего.