Онлайн книга «Земский докторъ. Том 5. Красная земля»
|
— Пусто. — Это хорошо. Я тогда к себе, в лабораторию. Глянуть надо кое-что. Доктор заперся в комнатке, достал табличку. Аккуратно отерев ее от влаги и грязи, положил на стол. Принялся разглядывать. Табличка была грубой работы, из еловой доски, уже почерневшей от времени и воды. С одного края она обломилась, на другом ещё держался ржавый железный гвоздь, а середина была испещрена старыми зарубками. Иван Павлович пододвинул лампу ближе. Да, так и есть. Табличка информационная. Буквы проступали смутно. Пришлось хитрить. Доктор приложил к табличке лист бумаги, осторожно, сильно не надавливая, принялся закрашивать лист карандашом. Мелкие неровности и вдавленности тут же проступали более светлыми пятнами на бумаге. Вскоре у доктора получилось что-то вроде негатива, появились первые строчки: «Здесь от огневицы схоронены…». Иван Павлович замер, губы сами зашевелились, повторяя каждую букву. Дальше: «рабы Божии, от болезни лютоя». Сердце кольнуло. «Огневица»… Что еще за болезнь такая? Да еще не абы какая, а «лютоя». Доктор перевернул в руках табличку. Краска стерлась, но кое-где ещё цеплялся багровый след — быть может, сурик? Но точно не глина. Ни дать, ни взять — караульный знак, запрет, предупреждение. Иван Павлович стал закрашивать бумагу дальше. Удалось разобрать остаток: «Не касайся земли сей, болезнь смертная. К троганию и вскрытию не подлежит. Далёко держись». Вот так новости… Доктор откинулся на спинку стула, потер виски. Кладбище то не простое оказалась! * * * Итак, нужно срочно понять что это за огневица такая. Иван Павлович сидел за письменным столом, глядел на масляный огонек керосиновой лампы. Лампа коптела, едва освещая стопки старых медицинских журналов и справочников, которые он в спешке потащил с полки. Доктор пролистал все, что у него имелось, но нужного не нашел. Загадочная огневица пока не хотела раскрывать свою тайну… — Огневица… что за чертовщина? — пробормотал он вслух, откинувшись на спинку стула. Он вновь потянулся к «Русскому медицинскому словарю» конца XIX века. Перевернул страницы — «огнестрельные раны», «огневое действие», «огневое зелье»… Но ни слова про болезнь. В «Справочнике земского врача» нашлось много чего о холере, тифе, чуме, о сибирской язве — но «огневицы» там не было. Иван Павлович листал книгу за книгой. Старый «Краткий медицинский лексикон», пожелтевший «Настольный врач для семейного употребления», несколько номеров «Врачебной газеты» десятилетней давности. Всё тщетно. Может, эта та же выдумка, что была у местных с живицей и скверной? Или нет? «Огневица… Может, старинное название какой-то лихорадки? — задумался он. — Жар, огонь… может быть, сыпной тиф? Или горячка болотная, малярия? А может, чума?» Много всего можно отнести к этому корню — если полагать что он связан с повышенной температурой. Доктор поднялся, прошелся по тесной комнате, чувствуя, как беспокойство нарастает. Иван Павлович снова взял листик. Неровные буквы дрожали в отблесках лампы. — От болезни лютоя… смертная… — медленно произнес он. — Выходит, не просто суеверие. Значит, знали, что опасно. Он снова сел за стол, схватил карандаш и на клочке бумаги начал выписывать варианты: «огневица = лихорадка» «огневица = горячка» «огневица = язва?» Но каждая из версий казалась ему шаткой. Если бы речь шла о тифе — местные священники и крестьяне называли бы его иначе. Если о чуме — уж точно бы остались в памяти слова о «чумном кладбище». |