Онлайн книга «Земский докторъ. Том 4. Смутные дни»
|
Впрочем, как сейчас здесь, в больнце? Верно, Аглая уже закончила обход. Юная заведующая земским лечебным учреждением обход закончила и теперь заполняла журнал. Эта румяная деревенская красотка, казалось, ничем не напоминала бы докторицу, если бы не белый халат. Круглое, с высокими скулами, лицо с россыпью веснушек было сейчас необычайно серьезным, от усердия девушка даже высунула кончик языка. Доктор стоял в дверях, любовался. Потом тихо позвал: — Аглая… Девушка подняла голову. В карих глазах ее вспыхнули-взорвались золотистые искорки. Дрогнула рука. Упала, сорвалась с пера большая жирная клякса! — И-иван Палыч… В-вы? — Да вот, прислали обратно… Ну, здравствуй, Аглая, милая! Как ты тут? Зарыдав от радости, девчонка бросилась доктору на шею, словно к родному отцу или брату. Да, да — девчонка. Сколько ей был? Еще только двадцать? Или уже двадцать один? Маловато, конечно, для начальницы… Впрочем, в те времена взрослели быстро. Особенно — крестьянские девушки. Бывало, и в пятнадцать лет — замуж. Нынче, правда, не за кого почти было. Мужиков в окопы позабирали — война! — Ой, Иван Палыч, всяко было, — успокоившись, Аглая начала, наконец, рассказ. — Бывало, и больные не слушались — сбегали, и лекарства заканчивались, и дрова… Но, ничего, в земстве помогали, не отказывали… Самое страшное, когда не знаешь, от чего лечить? Я тогда все симптомы записывала, как вы научили, и — на телеграф. В город, врачам… Те ответы присылали… А иногда и сами приедут. Вот, Николай Саввич, такой хороший доктор… Да, Иван Палыч! — осеклась девушка. — У нас опять, по-моему, тиф! Я одного в изолятор положила… — Правильно! — взяв стетоскоп, доктор поднялся на ноги. — Вижу, и халат мой на месте… Ага! Больной — худющий, лет семнадцати, подросток — скрючившись, лежал под серым казенным одеялом и тупо смотрел в стенку. — Что давала? — обернулся Иван Палыч. — Жаропонижающее, хинин… — Хорошо. Сейчас симптомы посмотрим… Рвет? — Рвет, — тихо простонал больной. — И в уборную все время тянет. Что ж… Лихорадка, слабость, тошнота, диарея… — Пить хочется постоянно? — Не-е… — Судороги бывают? — Не… — Аглая… давление как? Не пониженное? — Нет. И температур тридцать семь и девять… — Значит, не холера, — доктор взял больного за руку, посчитал пульс. — Кожные покровы нормальные, потери сознания нет… Нет, не холера… Говоришь, понос? — Угу… — Похоже на дизентерию. Руки не моют, антисанитария… Запросто… Что ж… Аглая, давайте пройдем в смотровую да прикинем, чем его полечить? Ну, и чем было лечить? Антибиотиков еще не было… Диета, клизмы с шиповником, физиотерапия… Ну, и что-нибудь для восстановления нормальной микрофлоры кишечника… — Однако, болезнь серьезная… хоть и в легкой форме. Надо семью проверить! — Он с бабкой живет. — И до полного излечения не выпускать! * * * Вечером сели пить чай. Аглая, Иван Палыч, Андрюшка… ну и еще подошла Глафира — красивая девушка из добровольных помощниц. — Ох, калитки-то вчерашние, черствые! — искоса посматривая на доктора, сетовала Аглая. — Знала бы, седни бы испекла! Ох, Иван Палыч, расскажите-ка, как там, на войне? — Плохо, ребята, — нахмурясь, доктор покачал головой. — Всем плохо, и нашим, и немцам. Всем, кто в окопах, в госпиталях. Или, как у нас, в санитарном поезде… Кстати, я там младшего Суботина повстречал и солдатика… бывшего своего пациента. На одной ноге уже… Как же его… Терентьев, Елисей. Тоже, вроде как, в Зарное собирался. |