Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 58 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Кажется, вы не совсем меня поняли. Жалость — имеется ввиду… — Иван Павлович задумался, подбирая нужные слова, не хотелось говорить про стыд.

— Пусть зритель сочувствует! — не дав ему закончить, сказал Рябинин. — И вообще… Есть у меня одна идея, Иван Павлович. Я подумываю… организовать гастроли. В уездный город. Со школьным спектаклем. С «Гамлетом».

— Гастроли? — удивился доктор.

— Ну да. С детьми. С нашими. Вася, Мишка, Анюта… Они, конечно, путают слова. А декорации — ну, ты видел. Но душа у них… понимаешь, они играют как будто это всерьёз. Не как артисты — как будто правда у них всё это. Они становятся героями. А это — редкость. Это, может, и есть театр.

— Театр… — протянул Иван Павлович, медленно и чуть опасливо, как человек, который никогда в жизни не видел театра, но подозревал в нём нечто крамольное. — Гастроли, это конечно интересно… Степан Григорьевич, но ты хоть представляешь, как туда ехать? Телегой с детьми? Да еще реквизит.

— С этим решим, — сказал Рябинин. — Может, и реквизит возить не будем. Минимализм — вот новое модное течение сейчас в театральной среде. Только сцена, актер и зритель. Ничего лишнего.

Иван Павлович помолчал. Потом вздохнул, потёр лоб.

— Ну ты и… фантазёр

— А иначе зачем мы тут?

Рябинин откланялся и ушел к детям.

— Не суди его строго, — мягко сказала Анна Львовна. — Он работает как умеет. До этого никто еще не ставил с детьми спектакль. Даже я не смогла — все времени не было, хотя очень хотелось. А он смог. Посмотри на зрителей и на детей. Они счастливы. А он еще и гастроли им организовать хочет. Чудо, а не человек!

Иван Павлович нехотя согласился, хотя и не смог побороть это странное двоякое чувство.

* * *

Погони и перестрелки своим чередом, а работу никто не отменял и ее нужно было выполнять. Поэтому Иван Палыч стоял сейчас у деревянного шкафа с аптечными склянками, перебирал пузырьки и коробки, занося в тетрадь остатки. Рядом стояла Аглая, протирала инструменты, то и дело одним глазом косясь на комиссара.

Иван Павлович нахмурился, отложил пустой пузырёк.

— Аглая, — сказал он, потирая переносицу, — у тебя же аспирин совсем кончился. И йод на исходе, два пузырька всего. Хинин тоже, три дозы осталось.

Аглая заглянула через его плечо.

— Иван Палыч, я же говорила, в город надо съездить, в аптеку земскую. Я могу, завтра с утра! Всё куплю, и йод, и аспирин, и хинин. Я мигом!

Доктор закрыл тетрадь, улыбнулся, но покачал головой.

— Нет, Аглая, я сам лучше поеду.

— Это потому что вы жалеете меня, да? — выпалила она. — Думаете, я на сносях, слабая, не справлюсь?

Иван Палыч, опешив, замер, но тут же рассмеялся, мягко и тепло. Шагнул к ней, положив руку на плечо.

— Аглая, ну что ты? Жалею, конечно, берегу, — признался он, глядя в её встревоженные глаза. — Ты и так больницу тянешь, больных выхаживаешь, еще вон и Глафиру успеваешь учить. Но не только поэтому. Мне в город правда надо, не только за лекарствами. Так что по пути и для тебя в аптеку заскочу.

Аглая, всё ещё дуясь, отвела взгляд, теребя фартук.

— Всё равно могла бы съездить, — буркнула она. — Не немощная я.

Доктор улыбнулся, покачал головой.

— Верю, Аглая, ты у нас боевая. Но послушай старика, — он подмигнул. — У меня «Дукс» есть, я быстрее домчу, все проще, чем транспорт искать.