Книга Земский докторъ. Том 4. Смутные дни, страница 103 – Андрей Посняков, Тим Волков

Доктор попытался протиснуться через толпу, да куда там! Посмотреть на звезд хотелось всем. Стянулись, кажется со всех соседских деревень.

Бабы, размахивая руками, обсуждали Холодную. Дети, галдя, бегали под ногами, один чуть не опрокинул корзину с пирогами, которую старуха несла на продажу. У крыльца дома культуры стоял фаэтон, запряжённый парой гнедых, а рядом — возница в кепке, отгоняющий любопытных. Над входом висел плакат:

«Собрание Комитета! Государственный заём — для победы!»

Слева раздался писк гармони, справа — гулкий смех. У крыльца сельского дома культуры стоял экипаж с облупленными дверцами, вокруг него плотным кольцом толпились зеваки. Увидев, как из него выходит женщина в широкополой шляпе, кто-то воскликнул:

— Верочка! Ах, Верочка!

Кто-то отчетливо с укором шепнул:

— В платье шёлковом, как барыня!

Вера Холодная, в лёгком весеннем пальто, шла сквозь толпу, едва успевая кивать и улыбаться. Рядом — высокий, тонкий мужчина в длинном пальто, с непокрытой головой и узкой бородкой, держащий под мышкой папку. Это был Игорь Северянин, поэт, любимец публики. Он величественно кивал, будто принимал овации в оперном театре.

Толпа бурлила, как ярмарочный котёл. Еще бы! Когда такое было в Зарном?

Однако же доктору было сейчас не до этого. Иван Павлович огляделся — где же Гробовский? Нужно найти его. Наверняка где-то здесь же.

Но вместо него из боковой улочки, цепко пробираясь сквозь народ, вышел Чарушин.

— О! Вот ты где! — увидев доктора, воскликнул Виктор Иванович и не церемонясь, схватил того за локоть. — Пошли, пошли, некогда тут зевать! Видал каких звезд привезли?

— Но почему сюда? — спросил доктор.

— Фёдор Александрович Мстиславский так решил. Сказал, что прокатится по крупным селам. Вроде бы как он Вере Холодной рассказал о том, что жулики еще тут промышляют, тоже на заем собирают, а она предложила по селам проехаться. Кто-то сказал, дескать у нее тут старая неразделенная любовь живет — какой-то поручик, вот и хочет его повидать. Да я думаю вранье это.

— Мне Гробовский нужен. Вы его не видели?

— Нет. А что случилось?

Доктор ответить не успел — раздались аплодисменты. К людям вышел Фёдор Александрович Мстиславский, начал говорить и говорил долго и красноречиво:

— … И каждый, кто сегодня подпишется на заём, внесёт свой вклад в защиту Родины и революции!

Вновь раздались аплодисменты.

Иван Павлович наклонился к Чарушину, повысив голос, чтобы перекричать шум:

— Скажи, Виктор Иванович, Рябинина случаем не видел?

Чарушин, не меняя выражения лица, кивнул:

— Видел.

— И что? — насторожился доктор.

— Отдал ему чек. С деньгами. Тот, который с десятью тысячами. Оказывает он доверенное лицо по этому госпиталю. Вот какой человек И учить успевает, и с детьми театр ставит, и еще госпиталю помогает!

Иван Павлович невольно выругался.

— Ты чего? Пошли внутрь! Сейчас самый концерт начнется!

— Некогда, Виктор Иванович! — ответил доктор.

Иван Павлович попытался протиснуться между плечами, локтями, широкими спинами мужиков в полушубках и баб в пёстрых платках, но это оказалось не так-то легко.

— Пропустите… — буркнул он, но его тут же вдавило вперёд новой волной зевак:

— Верочка! Верочка! — закричали откуда-то из центра. — Северянин, улыбнитесь!

Люди тянули шеи, вставали на цыпочки, смеялись, кто-то случайно врезался плечом, кто-то наступил на ногу. В этой давке все были прижаты друг к другу, как сельди в бочке.