Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
— Во лжи! — отрезал доктор, швырнув письмо на верстак. — Ольга, мы нашли это в третьем лазаретном вагоне, под обшивкой. Твоё письмо Фёдору. Он не сбежал, он умер, а Завьялов спрятал письмо, даже не отдав его получателю! Ольга, дрожа, взяла конверт. Прочла первые строки — «Милый мой Фёдор» — и разрыдалась, осев на пол. Завьялов, стиснув зубы, шагнул к Ивану Палычу, его кулаки сжались: — Ты на что намекаешь? Я обвинять себя не позволю! Фёдор… да, умер, но я сделал всё, что мог! Ниток не хватало, война, чёрт возьми! А ты мне тут морали читаешь? — Морали? — рявкнул Иван Палыч, не отступая. — Ты Ольге голову морочишь, врёшь, что Фёдор сбежал, да ещё намёки строишь, чтоб она тебя ждала! Подло это, Степан Григорьич! Ольга, всхлипывая, подняла голову, её голос дрожал: — Зачем? Завьялов, багровея, рявкнул: — Да пожалел я тебя, дура! К чему тебе знать, что он сгинул? Лучше бы меня слушала, я б не бросил! Сверчок, не выдержав, кинулся к нему, но Иван Палыч перехватил его: — Стой! Не лезь! — и сам сжал кулаки, шагнул ближе к Завьялову. Завьялов, оскалившись, толкнул Ивана Палыча в грудь: — Ну, давай, Петров, раз такой праведник! Ударишь? Евгения крикнула: — Прекратите, оба! Вы чего тут удумали? Но напряжение росло. Завьялов толкнул Ивана Палыча в грудь, рыча: — Ну, давай, раз такой смелый! Давай! И первым же и атаковал. Прямой удар, крепкий, но не умелый. Иван Павлович оказался ловчее — перехватил запястье противника. Завьялов рванулся, но не смог высвободиться из захвата. — Дай ему, Иван Палыч! — в азарте воскликнул Сверчок. Второй удар — и вновь мимо. А вот третьего раза уже не случилось. Иван Павлович оттолкнул противника и сам тому вмазал, прямо в скулу. Завьялов взвыл. — Вот ведь гад! — выдохнул он, явно не ожидая такого поворота. И рванул к двери. Останавливать его Иван Павлович не стал — пусть трусливо бежит. Мастерская затихла, только треск печки и всхлипы Ольги нарушали тишину. Иван Палыч, тяжело дыша, вытер кулак о шинель, повернулся к Ольге. Она сидела на полу, сжимая письмо, её чёрные косы растрепались, глаза краснели от слёз. Евгения, гладя её по плечу, шептала: — Оля, милая, не плачь. Иван Палыч присел рядом. — Ольга, простите нас пожалуйста, что вот так вот… Но по другому мы не могли. Правда порой горькая бывает, но… — Спасибо, вам… — подняв взгляд, ответила Ольга. — За правду. Я его ждала, письма писала, а ответа все нет. А когда этот пришел, — она кивнула на распахнутые двери, — и начал говорить, что он другую нашел… я думала тут же и умру от горя и предательства. Спасибо, что сказали. Они распрощались — больше говорить было не о чем. Да и не хотелось. Вышли из мастерской. Нужно было возвращаться в санитарный поезд, в чьих недрах открылась такая тайна. Сколько их еще было? * * * Завьялов стоял на улице. Темная морозная ночь окутала округу, но хирургу холодно не было. Напротив, всего распирала огненная ярость и злость. Еще и ушибленная скула саднила. — Вот ведь гад… вот ведь… — шептал он, всматриваясь куда-то во мрак. — Гаденыш! Я тебе за свой позор… я тебе… В руке что-то блеснуло. — Кулаками махать вздумал! Вот ведь гад… вот ведь… ну ничего… еще не конец… С этими словами он глянул на скальпель, покоящийся в руке. Ухмыльнулся. И спрятал руку за спину, продолжая вглядываться во мрак. |