Онлайн книга «Обострение»
|
— Калитки — это хорошо! — доктор потер руки. — Да и чаек… Ну, Аглая, рассказывай — какие на селе нынче новости? — Да какие новости? — девушка махнула рукой. — Субботин, сатанище, опять напился пьян, да в трактире дебош устроил! Приезжего офеню побил. Хотели уж за урядником посылать, да Сильвестр Петрович утихомирил. — Сильвестр Петрович, говоришь? Ну-ну… — Еще Митька-трактирщик… ну, половой, на охоте рябчиков запромыслил, и двух зайцев еще! Ходил, хвастал всем. — Милое дело! — В Рябиновке, сказал, вчера троих на погост отвезли. Все тиф! — Жаль… — Иван Палыч посмурнел лицом. — Предупреждали же всех, чтоб кипятили воду… Ничего! Даст Бог, будет вакцина… А вкусный чаек! И калитки… — Так мука-то казенная, с лавки! Ох, Иван Палыч, как с жалованьем-то хорошо. Век вам благодарны будем. — Пустое… — отмахнулся врач. Чай он пил по-городскому — из граненого, в подстаканнике, стакана. Так и не научился по-деревенски, из блюдца. А ведь пытался, в шутку — но, пытался! Растопыривал пальцы, удерживая блюдце с чаем… Не получалось! Все на себя проливал. А вот Аглая — как ловко! Надует щеки — едва веснушки не выскочат — подует, и — в прихлебку, с шумом. Как говорили — сёрбает. Впрочем, доктора сие ничуть не раздражало, скорей — забавляло. — Так ты сказал, Андрюшка дрова наколол? — Ну да… Какой-то смурной он нынче. Сурьезный. — А как думаешь, можно его в лабораторию к дежурству привлечь? — Конечно, можно! — не раздумывая, отозвалась санитарка. — А чего же нельзя? Голова у него умная. — А кого еще? — Глафиру можно. Она девка ловкая. Глафиру да, можно… А вот Андрея? Можно ли ему доверять? Нужно! Иначе сам себя уважать не будет. Что ж, пусть так и будет. И пока людей хватит. — Иван Палыч… К Анне Львовне, небось, вечерком пойдете? — Ну-у… скорее всего. Артем уже давно не стеснялся. В деревне ведь ничего ни от кого не скроешь! Даже в таком большом селе, как Зарное. Все знали, что он захаживает к учительнице. А кто не знал, тот догадывался. И никто не осуждал — дело молодое! Тем более, оба не деревенские — антилегенты! Отношения с Анной Львовной у Артема очень даже складывались. Правда, с поправкой на местные условия… ну, и на начало двадцатого века. Среди тогдашней молодежи как-то было не принято форсировать события и при первой же возможности тащить девчонок в постель. Кому уж было слишком невтерпеж — для тех публичные дома имелись и девушки с желтыми билетами. Все вполне респектабельно и легально. Иван Палыч и Анна Львовна на людях ничего лишнего себе не позволяли, общались по-дружески, на «вы», и даже, оставаясь наедине, на «ты» переходили лишь изредка — когда дело доходило до поцелуев. Вот и этим вечером молодые люди встретились так, мельком. Учительница выглядела усталой — принимала сегодня комиссию из уезда. Все прошло хорошо, но, да — устала, вымоталась, но, больше от нервов. — А знаете, Иван Палыч… Мне обещали жалованье прибавить! Сам Кореванов обещал, Федор Ильич. — Кореванов? А кто это? — Инспектор народных училищ. — Так это ж хорошо! Рад за тебя… ой… за вас, Анна Львовна! Отдыхайте… а мне уже, увы, пора. Надо в церковь успеть, к вечерне. — В церковь? — девушка неподдельно удивилась. — Вот уж не замечал, что вы такой истовый верующий. Только не обижайтесь… — Пустое! Все же надо зайти… Священник там такой… Фотографией занимается представляешь? |