Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Ранний обед? — доктор негромко рассмеялся. — Или поздний завтрак? Ладно, давай ребят на осмотр! Доктор наконец-то собрался провести медосмотр учащихся: в земской управе вдруг потребовали строгий отчет. Пришлось поторапливаться. — Я сейчас мальчиков осмотрю, — поправив висевший на шее стетоскоп, пояснил Иван Палыч. — А к девочкам потом отправлю Аглаю. Девчонок же у вас мало совсем… — Увы, родители косные. Одно слово — деревня! Анна Львовна вздохнула, а доктор вдруг улыбнулся: все ж до чего ж хороша была девушка! Они стояли в школьном коридоре, глядя в окно на огненно-красные клены, пожухлые заросли акации, на золотистые березки и липы. — Анна, ты чудо, как хороша! — не выдержав, признался Артем. — И это платье тебе — ну, очень, очень! — Скажешь тоже! — учительница отмахнулась, но, видно было — похвал ей пришлась по душе. Да и что говорить — не абы от кого похвала-то, а от… От кого? Артем ненадолго задумался. От любовника? Так любовниками в понимании начала двадцать первого века они ее не были — вместе не спали. В эти времена — совсем другая мораль, да и вообще, в отношениях было принято не торопиться. Но, тем не менее, доктор видел, что он вовсе не неприятен Анне… скорее, наоборот… И, может быть, что-то из этого сладится? — Совсем забыла спросить, — Анна вдруг понизила голос. — Как тебе наши? Ну, студенты, гимназисты… Заварский? — По-моему, славные юноши… А вот Заварский… — не хотелось девушку обижать, потому доктор ответил уклончиво. — Странный он какой-то… Или мне так показалось… — Показалось! — истово заверила Анна. — Иннокентий, он… Он очень хороший товарищ! Честный и принципиальный человек… При всех наших разногласиях. — Ну, разногласия ваши я как раз уяснил, — Иван Палыч прищурился и улыбнулся. — Ты, Анна Львовна и еще некоторые — за легальные пути стоят. Ну, чтоб постепенно все — через просвещение, агитацию, через Думу… Заварский же — за восстание, за террор. Так? — Тсс! Тихо ты! — нервно оглянулась учительница. — Ну да, так все и есть — это ты верно подметил… По сути — у нас раскол. И это для партии очень плохо! Они — Заварский и прочие — нас центристами обзывают, оборонцами. А еще иногда — правыми! Слово болото какое-то… Они же — интернационалисты, народ решительный! Только имя этой решительности — кровь! Анна Львовна неожиданно поджала губы: — Да, да — кровь! Кровь людская… — Вижу, не очень ты его жалуешь, — удовлетворенно покивал Иван. — И, тем не менее — бороться мы будем вместе! Ну… по крайней мер — пока… — девушка вдруг улыбнулась. — А знаешь, что? Я тебе кое-что почитать дам. Ну, что у меня есть, что привезли. Только ты никому не показывай! — Да что я, не понимаю, что ли? — любуясь девушкой, притворно рассердился доктор. — Конспираторы, блин… — Какой блин? — Да так… к слову… — Так я принесу? — Давай. Не так и много подрывной литературы принесла Аннушка. Парочка изданных в Гельсингфорсе брошюр какого-то Чернова. — Какого-то? — возмутилась Анна. — Да за него можно под следствие угодить! Запросто. Так что я тебя прошу — осторожнее! И все же, не дать я не могу. Хочу, чтобы ты разобрался, почувствовал. Так что — читай, вникай… думай! — Попробую. — Да! И Аглае своей скажи — пусть вечерами заходит, грамоте поучу, а то что ж… Не беспокойся — агитировать не буду! Хватит покуда и тебя одного. |