Книга Новая жизнь, страница 49 – Андрей Посняков, Тим Волков

Артём почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Лекарства? Спасибо конечно, но я в уезде прекрасно все закажу, Алексей Николаевич. А что до Субботиных, я с ними сам разберусь. Про Анну Львовну мне сказать нечего. Она учительница, не бунтовщица. А теперь, извините, больные ждут.

Но Гробовский не дал ему уйти — схватил за плечо и зашипел почти в самое лицо:

— Разберётесь, говорите? Смелые слова, Иван Павлович. Уж не знаю, с Субботиным просто так не разобраться. Не по зубам он вам. К тому же времена нынче неспокойные. Война, дезертиры, бунты… А вы, доктор, человек заметный, но молодой. Неопытный. Не за тех стоите. С Анной Львовной дружите, с Субботиными ссоритесь. А ну как кто донесёт, что вы с ней заодно? Что в школе по вечерам не только чай пьёте? — Он сделал паузу, наблюдая за реакцией: — Следствие, знаете ли, дело неприятное. Бумага в уезд, пара свидетелей — и вот вы уже не доктор, а поднадзорный. Больница ваша под замок, а вы… в кутузке, или, не дай Бог, дальше. А всё почему? Из-за упрямства.

Холод пробежал по спине.

— Следствие? — ледяным тоном произнес Артем. — Пугать изволите, Алексей Николаевич?

— Не пугаю, Иван Павлович, — сказал он, разведя руками, будто сдаваясь. — Предупреждаю. А упрямство ваше понятно. Молодость, пыл… Но подумайте на досуге. Повторяю — мы ведь не враги. Анне Львовне только лучше будет, если мы её от дурных идей убережём. А вы… вы человек умный. Знаете, где правда. Я ещё загляну, потолкуем.

Он приподнял котелок, кивнул и пошёл прочь. Артём смотрел ему вслед, чувствуя, как гнев сменяется тревогой. Гробовский роет как крот. Со всех сторон подбирается. Нужно Анну предупредить, чтобы осторожней была.

Артем повернулся к Аглае, которая смотрела на него с округлившимися глазами.

— Иван Палыч, — прошептала она. — Это жандарм, да? Про Анну Львовну спрашивал… Я ничего не сказала, клянусь! Да я и не знаю, что сказать.

— Молодец, Аглая, — сказал он, заставив себя улыбнуться. — И не говори ничего, если еще будет спрашивать. А теперь за работу. Ефимку проверь, воду прокипяти.

— Иван Палыч, там Юрочка… мальчонка тот, Веры Николаевны.

— Что с ним? — напрягся Артем.

— Чахнет парень.

Артем хотел прочитать Аглае длинную лекцию про туберкулёз, но не стал — как-нибудь потом. Сейчас пора на обход.

«Как раз и глянем нового пациента», — подумал он и направился в больницу.

* * *

В комнате, которую наспех переоборудовали в палату, было тихо, лишь изредка доносился кашель подростка. Юрий был бледен, как полотно, с впалыми щеками и горящими от жара глазами. Его белое лицо было видно еще издали в темной комнате и напоминало маску привидения.

— Как поживаешь, дружок? — спросил Артем, подходя к койке. — Ночью кашлял? Жар держится?

— Нормально все, — тихо ответил парнишка.

— Ничего не нормально, — с укором буркнула Аглая, вставая в дверном проеме. — Ночью кашлял так, что я глаз не сомкнула. Кровь опять пошла. Жар то спадает, то снова его трясёт. Вспотел — хоть простыни выжимай.

— Юра, — сказал Артём мягко, наклоняясь к мальчику. — Мне правду говори, все как есть. Не бойся. Мы же договаривались уже об этом, помнишь? Как на исповеди. Как дышишь? Болит где?

Юрий слабо кивнул, его голос был хриплым, почти шёпотом:

— Дышать… тяжело, доктор. Грудь… жмёт. Вот тут. И кашель… опять.