Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 237 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Белые дикари, – прошептал кто-то. – Так вот они какие.

— Значит, правда, что они есть. Не врали!

— Они, похоже, нам рады!

— Неужто приплыли на праздник?

— А до дверей-то высоковато, и лестниц что-то не видно.

— Зато кувшины готовы… в них, верно, брага или малиновое вино.

— Вождя! Надо позвать вождя.

— Да что вождя – великого жреца нужно.

— Зовите, парни, обоих, вот что я вам скажу.

Матросы и офицеры «Святой Анны» словно завороженные следили за столпившимися на берегу голыми дикарями, из которых некоторые дикарки были очень даже ничего.

— Смотрите, какие гладенькие!

— А во-он у той дикарки грудь, что спелая дыня!

— Они что, всегда нагишом ходят?

— Не-е, верно, собрались купаться.

— Женщины вместе с мужчинами, что ль?

— Так это ж, Джереми, дикари – стыда не ведают.

— А-а-а…

— Этих возьмем в плен, – Бишоп показал пальцем на голых и с циничной усмешкой добавил: – Тех, кто уцелеет, конечно. Канонир!

— Орудия к выстрелу готовы, сэр! – высунувшись из люка, доложил Дядюшка Дик.

Фогерти отсалютовал капитану шпагой:

— Мои мушкетеры – тоже!

Судно медленно шло вдоль берега с распахнутыми для артиллерийской атаки портами. Вдоль бортов, уперев тлеющими фитилями пищали, нетерпеливо переминались матросы. Дылда Фил, ухмыляясь, погладил ствол фальконета, укрепленного на особой тумбе с поворотным кругом.

Все ждали, напряженно улыбаясь и поглядывая на любопытствующих дикарей.

— Ну, с Богом, – осенив себя крестным знамением, капитан махнул рукой. – Огонь!

Упали на затравочный порох пальники. Окутавшиеся дымом и пламенем пушки выплюнули разящую смерть. Их поддержали мушкеты.

Лязгая цепью, упал в воду якорь.

Один только залп – и вся река окрасилась кровью. Несчастные дикари в страхе закричали и бросились прочь. Вспенивая воду, вынырнула из густых клубов дыма прятавшаяся за кораблем шлюпка, сидевшие в ней головорезы под командованием боцмана, выскакивая на отмель, с хохотом хватали бегущих дев, нагих красавиц с томными, округлившимися от неописуемого ужаса, глазами.

— Огонь! – едва рассеялся дым, вновь приказал Бишоп.

С воем пронеслись над головами дикарей тяжелые чугунные ядра, смешали с землей хижины и храмы. Тут же, в дыму, грянул мушкетный залп – палили не целясь, на авось, примерно зная куда. И, судя по крикам, не промахнулись.

— Огонь! Огонь! Огонь!

Кашляя от порохового дыма, капитан приказывал неустанно, артиллеристы едва успевали перезаряжать орудия, а матросы – мушкеты. Впрочем, многие уже попрыгали с бортом на отмель, и Фогерти, размахивая шпагой, увлек их в лихую атаку, сразу же, на берегу, насадив на клинок зазевавшегося голого дикаря.

Никакого сопротивления не было, пушкари и мушкетеры постарались на славу, заглушив на корню саму мысль сражаться с неведомой грохочущей силой, быть может, представлявшейся дикарям божественной, наказанием за грехи.

— Осмотрите деревню и соберите все золото, какое только найдете, – вытирая о траву окровавленный клинок, приказал своим людям Джеймс. – Так же пригоните молодых рабынь… если таковых сыщете.

Здоровяк Фил Джонс алчно сверкнул глазами:

— А. может быть, их…

— Никаких «может»! – сказал, как отрезал, кондотьер. – Все потом, после боя.

— Так бой уже…

— Снова захотели плетей, матрос?

— Нет, сэр! – почувствовав горлом острие шпаги, долговязый сразу же пришел в себя и вытянулся. – Я все понял, сэр. Слушаюсь, сэр. Будет исполнено, сэр!